Чемпионат

– Так не спроста же собираемся мы и говорим об этом. Да, может, не все понимают, но мало ещё пока работы сделано…

– Да через полгода, когда выйдете вы в «вышку», - перебил Юру Ганжа, - растащат ваших мальцов, они и глазом не успеют моргнуть, а лишь безропотно будут смотреть в глаза очередному сказочнику, обещающему и горы золотые, и славы океаны, и девочек самых красивых. Не всем же, как тебе повезло.

– Так, короче! Чего ты тут за наезды развёл? Что ты предлагаешь? – нахмурился Бобров.

– А сведи-ка ты меня с Тимуром, а я с ним и потолкую, - прищурился Ганжа.

– А я что же, недостоин? – Юре стало обидно.

– А тебе, мальчик мой, вредно от больших знаний может стать. Ты парень у нас горячий и роль твоя не в планировании стратегии.

– Выходит, что я безмозглая дубина в чьих-то руках?! – Юра вспылил, пнул сугроб и, надев, лыжи двинул в сторону, размашисто скользя в свете низкого солнца. Лера рванулась, было, за ним.

– Оставь, остынет сейчас.

– Серёж, ну нельзя же так резко с ним. Ты же знаешь, что ранимый он. Может, стоило его посвятить?
– Лерк, ничего ему не сделается сейчас. Попыхтит и вернётся. Ещё и прощения попросит за вспыльчивость. А вот знать много ему – это делу навредить. Так что пусть так, как есть.

Через полчаса, как и предсказывал Ганжа, Юра возвернулся с понурым видом. Что-то буркнув, он взял рюкзак, всем видом показывая, что пора двигаться дальше.

– Ну, пойдём, Лер, раз наш предводитель роет землю, - Ганжа с неохотой поднялся.

– Я поговорил с Тимуром, он с готовностью согласился с тобой встретиться, - глядя вдаль, пробурчал Бобров.
– Дал ему твои координаты, он свяжется тогда. Пойдёмте, а то скоро стемнеет уже.

И они двинулись в звенящую тишину январского леса, разбрасывая длинные тени и оставляя две неглубоких колеи, синеющие среди чистой белизны.

С тех пор Юру частенько посещали обидчивые мысли о своей совсем не главной роли в «Московии», его амбициозность страдала от непосвящения в секреты «верхушки». И как Тимур не успокаивал его, говоря про необходимость отгорожения истинного лидера их движения (именно тогда он употребил это слово к их команде в первый раз) от некоторой рутины управления.

– Понимаешь, Юра, если ты вникнешь в эту скучную и рутинную работу, пострадает твоя нынешняя роль. Я знаю, я вижу твои таланты кругом и чуть ли не во всём. И уверен, что ты справился бы с нашими задачами не хуже Ганжи или меня, но вот в твоей роли, той, что сейчас, никто не сыграет лучше тебя. Выбирай. Можем, творить, используя другу друга по максимуму, или дадим волю амбициям, и будем тянуть в разные стороны.

– Да согласен я! Но простое любопытство изводит – не понимаю, почему нельзя просто посветить, не собираюсь я в дела лезть ваши.

– А вот как только расскажем, так всей игре и хана. Не время пока. Потом всё узнаешь.

И он ждал. Он играл. Он развивал свой мозг в занятиях с Лерой и отцом, он по-прежнему возился с географией, подолгу читал книги и пытался понять, что же нужно для того, чтобы перестало сосало под ложечкой. Что нужно, чтобы унять зуд...

К весне две тысячи двадцатого года «Московия» заняла первое место за несколько туров до конца турнира в Первой Лиге. Внешне всё выглядело, как в сказке – команда-любимица болельщиков, безупречная на поле, красиво играющая, обладающая волей и силой, уверенно побеждала соперников, допуская лишь иногда досадные поражения. Но за ярким фасадом скрывался титанический труд и, в первую очередь, над моральным духом. Как и предсказывал Ганжа, как и опасались Бобров и Ахметдинов, брожения в умах игроков в какой-то момент после зимнего перерыва достигли апогея. Вылилось это в серию неудачных игр для «Московии» и переход одного из сильнейших защитников и двух нападающих в Высшую Лигу. Конечно, вскоре они осели в глубоком запасе в своих звёздных клубах и уже к весне запросились назад.

С остальными участниками «проекта» (частенько, как предприниматель, Тимур так именовал всё, связанное с «Московией») же со скрипом наладилось. Ганжа частенько встречался с Тимуром, и они вместе выстраивали какие-то схемы управления за закрытыми дверями. Результат был налицо – команда не только сплотилась, сбросив налёт надменности и высокомерия, но и стала образцом для болельщиков. На стадионе всегда был порядок, а эмоции выплёскивались исключительно без агрессии, ломания кресел и варварских «перфомансов». А ежели гостевые фаны пробовали начинать бузы, службы безопасности клуба быстро их утихомиривала, закрывая сектор специально предусмотренными тентами.

«Московии» было достаточно просто усиливаться и множить свой состав. Хоть и были ограничения по государственной принадлежности (согласно все идеологии команды) зато почти каждый русский молодой футболист мечтал играть в этой национальной команде. Пресса забегая вперёд (всё-таки Первая Лига – это Первая Лига), окрестила команду «Новой Сборной России» регулярно подогревала ажиотаж вокруг матчей «Московии». И, под конец сезона, болельщики стали переполнять небольшой, но уютный стадиончик.

– Что-то надо делать с вместимостью, - Тимур первым взял слово на совещании руководства клубом. В конце весны стало очевидно, что по осени стадион не будет устраивать, в первую очередь саму команду.

– Так есть же сейчас технологии новые строительные – «бетонорос» - моментального строительства. Можно успеть за два месяца поднять трибуны и раздуть вместимость до тридцати пяти – сорока тысяч зрителей, - ответил ему его соратник по производству экранолётов, талантливый инженер Шапиро. Он был энциклопедист и технарь. Следил за малейшими и свежайшими веяниями в технологиях, да и ему самому доводилось патентовать собственные разработки. Ахметдинов умел находить талантливых и нужных людей.

– Хм, похоже, на какие сказочки, - слегка нахмурился Тимур.

– Хе, Тимур, экранолёты наши тоже лётают как ковры из сказок, - усмехнулся тот в ответ. И ничего, ты в их реальности не сомневаешься. Вон, мы с Сергеем уже и проектик сварганили.

Ганжа тоже присутствовал – он стал приближенным к Ахметдинову (тот оценил его компьютерный и инженерный гений) – открыл планшетник и запустил встроенный проектор. На белой доске формировались красоты обновлённого стадиона.

– Вот, можешь ткнуть в детали и посмотреть, как чего делается, - Сергей пододвинул компьютер Тимуру.

Тот вдоволь поигрался проектом, рассмотрев все доступные подпроектики и понажимав все возможные кнопочки.

– Да, картинка знатная. Только где образцы, где подрядчики, материал, рабсила – это за два месяца?! – он криво усмехнулся.

– Тимурий, что за скепсис? Твои верные соратники обо всём уже позаботились и всё уже давно на мази. Финансовые вопросы тоже решаемы, - барским тоном пробасил Ганжа.

– Ладно, давайте мне всё в деталях к завтрашнему дню, - на требование Тимура «соратники» закивали, а Ганжа расплылся в самодовольной улыбке.

А лето, тем временем уже начало прихватывать Москву жаркой рукавицей, намекая на июльский липкий асфальт, усеянный сухим листом, пустые улицы и обмелевшие водоёмы.

***

Шум в коридоре, тем временем, стих и в дверь деликатно постучали. Все обеспокоено переглянулись.

– Кто? – крикнул Проскурин.

– Миллер, - был ответ. Президент Зенита и заодно президент всей Северо-Западной Республики.

– Ни фига себе! – тихо пробормотал Бобров. – Серьёзные дела.

– Ром, открой, - попросил Проскурин Васильева.