Чемпионат

– Ладно, идёт. Согласен. Но я тоже думаю, что их непросто будет уговорить. А если и уговорим, то нельзя будет до конца им верить.

– Вот, вот. И я про то же. Ладно, я с Олегом поговорю. Готовиться будем к матчу, исходя из такой задачи. Совесть наша должна быть чиста, ты прав.

И они преступили к подготовке. Опять у Ларионова, да и у Юры встала сложная задача – удержаться на тонком лезвии между чрезмерным желанием выиграть и необходимостью выиграть. Игроки хотели «покрошить» соперников. Однако очки для борьбы за третье место добывались не то, чтобы любой ценой, но при изрядном напряжении сил. И парням из команды казалось обидно рвать жилы в одних матчах и делать послабления другим. Юра пытался урезонить пыл:

– Никто и не говорит про поддавки. Просто если будет возможность при добропорядочном их поведении не кидать им полную кошёлку, то лучше так и сделать. Хотя, конечно, хочется наказать их чисто игрой. Но тут нужно думать о последствиях.

– Да как с ними можно спокойно играть?! – воскликнул всегда бурный Лёша Васильев. – Они как будто мерзавцев подбирают специально. Ну, или они там в таких превращаются, изначально будучи нормальными людьми.

– А ты вот подумай, что если ты, лично ты станешь причиной очередной вражды между соседями, братьями, родными?

– Что сразу я-то? – вскинулся Васильев.

– Почему бы и нет. Тебя бьют по ногам, ты в ответ, болельщики взъярились, поднялась буча, полетели щепки, поднялись мячи и полетели копья, - настаивал Бобров. – Ребят, поймите, не призываю я вас спускать их «шалости». Просто вдруг (шанс небольшой, но он всё же имеется) будут они себя вести прилично, стоит ли брать на себя роль вершителей и судей? Не доросли мы до этого. – Юра вздохнул. На самом деле, я и сам в этот шанс не верую сильно. Но хочу, чтобы на этот случай мы были готовы. И не изничтожали их на ровном месте. Дадут повод, врубем наполную. Тут, кстати, не погореть бы на зазнайстве. По идее, мы сильнее. А они там, вообще, разобранные, но кто знает, что будет в одной конкретной игре. В общем, ребят, внимайте Олегу Иванычу. Он всё знает, всё расскажет.

Так они и готовились на этой тонкой грани усмирения и боевитости. «Возрождение» трудилось с гражданами, которые тоже давно точили ножи – ведь и болельщики получили в Питере сполна. Лера старалась в Интернете, в перерывах между успокоениями близнецов, которые день ото дня становились всё активнее. Особенно Андрейка. Лера, убаюкав их, садилась за компьютер и, задумавшись, останавливалась взором на сопевших младенцах. Смутное беспокойство свербило где-то глубоко, она уверенно подавляло это чувство, но это отражалась в её заметках, где она излагала мысли сродни мужним. Мол, футбол он не для разъединения, а наоборот. Что негодяи уходят, а народ остаётся. Она подавала привычные мысли в новой обёртке. Жалила читателя колкими фразами, нащупывала слабые места.

Тимур с Ганжой пытались найти хоть какие-то точки касания с «Зенитом». Из Питера надменно посмеивались и пускали сарказмы. Ганжа посылал их и матерился. Пока заочно. Тимур зеленел, но проглатывал гнев.

– Бьёмся мы тут все ради Бобровского идеализма в очередной раз, а эти «друзья» нам плюют в ответ лишь. Да ещё и потешаются, - процедил Ахметдинов после очередного видеомоста с Питером.

– Да они просто ржут, считая, что мы слабого включили и резко их испугались. Не сделают они ни шагу навстречу. И если Юрке нужен их первый агрессивный шаг, чтобы отбросить всю эту шелуху добродетельную, то они его сделают, я тебя уверяют. А нам можно и не пыжиться.

– Но может как-то можно уменьшить последствия. Если гнев у всех накопился, как прорыв такой плотины сдержать?

– Здесь согласен, здесь надо бы покумекать. А то порвут друг друга на клочки. Хорошо бы болел питерских хотя бы не пускать.

– Совсем?!

– Совсем, да.

– Да это ещё до игры спровоцирует всякую бузу.

– Спровоцирует. Но зато выплеск эмоций будет в воздух.

– Нет, Серёж, это и сложно, и как-то стрёмно, - качнул головой Тимур. – Как-то всё беспросветно выглядит. Ещё и третье место светит, вот оно тут, бери и ешь. И обо одном надо думать, и другое из виду не упускать, и про нужное не забывать.

– А как ты хотел? Ввязались, теперь только или кресты, или кусты. Может, их после игры как-то эвакуировать? – Ганжа переключился обратно.

– Кого? А болельщиков... Да я уверен, что граждан мы подготовим, и кровожадность будет исключительно психологическая. На стадионе и в городе заварухи не будет. «Рысь» нам поможет, если что. Потому что губернатор и окружение плевали с высокой колокольни на обеспечение порядка даже такого матча.

– А эти козлы даже тут навстречу не хотят идти. «Пусть болельщики погуляют после матча». Так и хочет по наглым рожам настучать.

– Эх, ладно. Думаю, что мы сделали всё, что могли. Чтобы избежать конфликта, остаётся только слинять от этого матча.

– Что?!

– Шучу. Точнее, не шучу. Но позволить этого мы пока не можем. Тогда работа нескольких лет псу под хвост. Так что, если при нашем участии дров нарубится, то сами же потом и восстанавливать будем.

– А, вообще, идея продинамить их неявкой – интересная, мне понравилось, - хитровато прищурился Ганжа. – На будущее надо взять на заметку.

– Возьми, возьми.

Оставалось несколько дней. В городе, казалось, царил привычный уже ажиотаж перед домашней игрой в Чемпионате. Но незримое напряжение царапало граждан, заставляя их кучковаться чаще и плотнее обычного.

Ноябрь расщедрился снежной крупой, устойчиво подсыпая её на склизкие улицы и грязноватые газоны. Деревья куцыми ветками отмахивались от порывов резкого ветра, скидывая уцелевшие до этого листики. Не смотря на промозглость и серость, в столице с утра в день игры стояла привычно праздничная атмосфера. Город привычно предвкушал.

«Зенит» не стал утруждать себя прибытием заранее, а приехал за несколько часов до игры. На пути к стадиону они не встретили ни одной акции обструкции, никто не скандировал оскорбления, никто не швырял помидоры. Питерские же болельщики разрозненными группками стеклись к стадиону с вокзала чуть ранее. Их наглая смелость имела границы, поэтому они не афишировались, приберегая силы и эмоции для трибуны.

Бобров собирался в Нагатино с утра пораньше. Его волновала не столько разминка, сколько настрой. Хотелось до сбора всей команды быть уже во всеоружии.

– Береги себя, - Лера поцеловала его перед выходом. Он заглянул к сопящим мальчуганам и вышел за дверь.

Юра, вопреки постоянной критике со стороны Тимура и тренера, продолжал, в большинстве случаев, пользоваться общественным транспортом. Особенно он любил ехать в метро накануне домашних игр. Если в други дни по дороге он делал какие-то пометки в своём планшетнике или читал, то в игровые дни он любил заткнуть уши наушниками и вкушать любимую музыку. Безусловно, люди узнавали его. Но настырных и наглых болельщиков обычно не попадалось, чаще ограничивалось несколькими автографами, да косящимися взглядами. Но это было даже и приятно.