Чернильно-Черное Сердце

Страйк подождал пять минут, затем перешел дорогу и позвонил в дверь. После недолгого ожидания дверь открылась, и Ясмин стояла на пороге, не выпуская из рук мобильник и с легким удивлением разглядывая незнакомца.

— Добрый вечер, — сказал Страйк. — Ясмин Уэзерхед?

— Да, — сказала она, выглядя озадаченной.

— Меня зовут Корморан Страйк. Я частный детектив. Я надеялся задать вам пару вопросов.

Выражение легкого замешательства на круглом плоском лице Ясмин мгновенно сменилось страхом.

— Это не займет много времени, — сказал Страйк. Всего пара вопросов. Филлип Ормонд знает меня и может за меня поручиться.

В коридоре позади Ясмин появилась пожилая женщина. У нее были густые темные волосы с проседью и такое же плоское лицо, как у ее дочери.

— Кто это?

— Он просто… просто хочет задать мне несколько вопросов, — сказала Ясмин.

— О чем? — спросила миссис Уэзерхед, уставившись на Страйка овечьими глазами.

— О моей книге, — солгала Ясмин. — Я — хорошо, заходите, — добавила она, обращаясь к Страйку. — Это не займет много времени, — заверила она мать.

Страйк подозревал, что, подобно Иниго Апкотту, потребность Ясмин узнать, почему он хочет с ней поговорить, перевесила ее вполне очевидный страх. Она провела его в парадную комнату, выходящую на улицу, и плотно закрыла за матерью дверь.

В комнате чувствовалось, что она была недавно отремонтирована: нетронутый светло-голубой ковер издавал резиновый запах новизны, а кремовый кожаный диван и кресла выглядели так, словно на них почти не сидели. В комнате доминировал большой телевизор с плоским экраном. На группе фотографий, выставленных на приставном столике, в основном были изображены те же две маленькие темноволосые девочки, которые, как догадался Страйк, учитывая отсутствие сходства с Ясмин, были ее племянницами.

— Можете присесть, — сказала Ясмин, и Страйк сел на диван, а она устроилась в кресле и положила на подлокотник свой мобильный телефон.

— Когда вы говорили с Филиппом? — спросила она.

Несколько недель назад, — ответил Страйк. Мое агентство было нанято, чтобы выяснить, кто такой Аноми. Я подумал, что он сказал вам об этом.

Ясмин несколько раз быстро моргнула, затем сказала,

— Это был ваш партнер, которая говорила со мной на Комик-Коне, не так ли?

— Верно.

— Я уже рассказала полиции все, что знаю, а это ничего не значит? — добавила она, и он отметил, что Робин не упомянула об этом разговоре.

— Это не то, что вы сказали моему напарнику. Вы сказали ей, что собрали улики, чтобы выяснить личность Аноми.

Правая рука Ясмин играла с идеально ухоженными ногтями левой. После возвращения домой она сменила обувь на угги, которые оставили большие плоские отпечатки на новом ковре.

— Вы, конечно же, Хартелла из Игры Дрека, — сказал Страйк.

Краска исчезла с губ Ясмин. Если ей и пришло в голову ответить недоверчивым “Я — что?”, она была явно неспособна произнести эти слова с уверенностью, поэтому просто уставилась на него, как немая.

— Не знаю, видели ли вы новости сегодня днем, — сказал Страйк. — Девятнадцать членов ультраправой террористической группы…

Ясмин разрыдалась. Тяжелая копна русых волос скрывала ее лицо, когда она рыдала, уткнувшись в руки, а ее толстые ноги, обутые в угги, дрожали на ковре. Страйк, инстинкт которого подсказывал, что он добьется от Ясмин большего, если будет вести себя по-деловому, а не сочувственно, молча ждал, пока она восстановит контроль над собой.

Спустя почти минуту Ясмин снова подняла голову. Ее лицо было таким же пятнистым, как и шея, а тушь для ресниц стерлась, и под опухшими глазами образовались бледно-серые пятна.

— Я ничего не знаю, — сказала она умоляющим голосом. — Я не знаю!

Не имея под рукой салфетки, Ясмин вытерла глаза и нос рукавом своего черного кардигана.

— Мы оба знаем, что это неправда, — сказал Страйк, не улыбаясь. — Откуда у вас это досье с предполагаемыми доказательствами того, что Эди Ледвелл была Аноми?

— Я сама его собрала? — сказала она едва ли больше, чем шепотом.

— Вы не собирали, — спокойно сказал Страйк. — Кто-то другой собрал это досье и передал его вам внутри Игры Дрека.

Учитывая опухшие глаза Ясмин, Страйк догадался, что она плакала сегодня не в первый раз. Возможно, увидев новость об аресте “Халвенинга”, она убежала в ванную на работе, где плакала от ужаса перед тем, что ее ждет, а затем тщательно наложила макияж.

— Мы знаем, что два члена “Хальвенинг” проникли на канал модераторов, — сказал он. — Полиция скоро найдет устройства, использованные ЛордомДреком и Вилепечорой…

Она задохнулась при этих именах, как будто он плеснул в нее ледяной водой.

— чтобы играть в Игру Дрека. МИ-5 тоже занимается этим делом. Пройдет не так много времени, прежде чем они выследят вас и…

Ясмин снова начала плакать, прикрывая рот рукой, раскачиваясь на стуле взад и вперед.

— спросят, почему вы не сказали им…

— Я не знала! — сказала она сквозь пальцы, — Я не знала! Я не знала!

— откуда взялось это досье.

Раздался тихий стук в дверь гостиной, и она начала открываться.

— Вы хотите чашечку..? — начала миссис Уэзерхед.

— Нет! — сказала Ясмин придушенным голосом.

Миссис Уэзерхед протиснулась дальше через дверь, выглядя обеспокоенной. Как и ее дочь, она носила угги.

— Что происходит?

— Я расскажу тебе потом, мама! — прошептала Ясмин. — Просто уходи!

Мать Ясмин удалилась, выглядя обеспокоенной. Как только дверь закрылась, Ясмин снова спрятала лицо в ладонях и снова начала рыдать. Из нее вырывались приглушенные слова, которые для Страйка были неразличимы, пока он не уловил “так… унизительно….”

— Что унизительно?

Ясмин подняла голову, ее нос и глаза все еще слезились.

— Я думала… я думала, что ЛордДрек был… актером? Он сказал мне, что да, он был очень убедителен… и я пошла на его спектакль… и сказала женщине на входе, что Хартелла был там… он обещал мне автограф… за кулисами?... И… он посмотрел прямо мимо меня, и я сказала: “Это я! Это я!” и…

Последовала буря рыданий.

— Если вы будете продолжать притворяться, что их никогда не было в игре, вы будете выглядеть так, будто вы одна из них, — безжалостно сказал Страйк. — Люди будут думать, что вы помогали им добровольно.