Черные полосы

– Ты смотри-ка, всё молоком забрызгала, которое на губах ещё не обсохло, – запустить бы в него чем-нибудь, но тяжелей диванной подушки под рукой ничего не было, а за сервиз Динка мне голову открутит.

– О, выдал, павлин высокоинтеллектуальный. Долго думал?

– Господи, как же вы достали, – взмолился Франц, запрокинув голову.- Вы когда-нибудь либо поубиваете друг друга, либо, в итоге, поженитесь.

– Свят, свят, свят, – я нервно перекрестилась, поплевав через плечо, причём в сторону Стаса.
– Я готова уверовать в мужика на небе, лишь бы этого ни при каком раскладе не случилось. Куда идти? Где лоб об пол разбивать? Я готова.

– Ты ещё и богохульствуешь. Как ты попала на грешную землю, исчадие ада? – произнёс Ширяев, вальяжно развалившись на диване с бесячей ухмылкой на губах. Белая приталенная рубашка расстегнута на пару пуговиц, рукава закатаны до локтей, обнажая забитые татухами руки. Красив, с*ка, рот бы только свой не открывал.

– Так вместе же прибыли, демонюка ты проклятая.Забыл, что ли? А я тебе говорила, пей таблетки от маразма и ревматизма. Вот не слушаешь меня никогда, а зря, – и опять от души чихнула. Всё-таки я простыла.

– Это тебе таблеточки пить надо, бацилла ходячая, – и опять это его дебильная усмешка, мол, «не пыжся, девочка, я всё равно умней тебя».

– Так, всё, - поднялась Динка, - пошли, на кухне поможешь, – я только открыла рот, чтобы ответить этой скотине, как Динка потащила меня за руку за собой.

– Для чего ты цепляешь специально Андрея?
–  недовольно произнесла Динка, стоило нам остаться вдвоем.

– Бесит меня этот павлин, - и тут же поймала её недовольный взгляд.
– Что? Весь такой дох*я важный, серьёзный. На кривой кобыле не подъехать. Стоит матом ругнуться, таким взглядом одаривает, шо, п*здец, саму себя святой водой полить хочется. Бесит меня, короче. Какого чёрта он припёрся?

– Он Ромкин крёстный.

– Вот парнишке не повезло.

– Насть, давай немного посдержанней, пожалуйста.

– Окей, я постараюсь, но не обещаю, – и снова этот её недовольный взгляд. От Франца, что ли, фишек этих раздражающих нахваталась?
–  Да не смотри ты так. Меня прям бомбит, когда он рот открывает. Так и хочется п*здануть что-нибудь про его персону. И, вообще, ваш Андрей- бесчувственный чурбан. Мне порой кажется, что он импотент.

– Настя, - она попыталась меня остановить, но меня уже понесло.

– Тут выводы просто сами собой напрашиваются.

– Насть.

– Недавно клубе возле него такая девка шикарная терлась: молодая, красивая. Будь я мужиком, я бы её точно тр*хнула, а он даже бровью не повёл.

– Насть, - с напором произнесла Динка. И тут…

– Дин, тебя Стас зовёт, найти что-то не может, - с*ка, что ж тебе, Андрюша, в гостиной не сиделось.

– Бл*-*ть, – простонала я, опуская голову и стукаясь лбом о столешницу.

– Так кто там импотент?

– Андрей, не надо, будь умней, – попыталась вмешаться Динка.

– Дин, я с тобой, – не, ну а что? Смыться от конфликта, когда сама п*зданула и надо огребать, тоже выход из положения.

– Сидеть, – рявкнул этот питекантроп так, что я вздрогнула, а Динка молча выскочила из кухни.

– На собаку так орать будешь, – рыкнула в ответ, выпрямляя спину. Вида не подала, только бровь вскинула. Хр*н ты меня своим рычанием испугаешь.

– Так кто импотент? – произнёс с напором, подходя ближе и угрожающе нависая надо мной.Бл*ть, парфюм-то какой приятный, в отличие от него самого. Еле удержалась, чтобы не вдохнуть аромат глубже.

– Кот, наверное. Представляешь, эти изверги его кастрировали.

– Ты не умеешь изображать дуру. Это получается у тебя из рук вон плохо. Мне повторить свой вопрос? – склонился ещё ближе, глядя глаза в глаза. Ой, Андрюша, я тоже так играть умею, и подалась вперед.

– А может тебе просто пойти в задницу? – произнесла максимально сладко бархатным с придыханием голосом. Реакция была мгновенная. Меня сдернули со стула и резко закинули попой на стол, провокационно устроившись между моих ног. – Отпусти, бл*ть.

– Я не услышал заветное: «Извини, я конченая дура», - произнёс сквозь зубы и, неожиданно мягко проведя ладонью по плечу, сомкнул пальцы на моём горле. Схватила его за запястье, стараясь отстранить руку, но он лишь предупреждающе усилил нажим.

– Ты быстрее на хр*н сходишь, чем услышишь от меня подобное, – процедила, стараясь не обращать внимание на дрожь, что прошлась через всё тело, оседая тянущим грузом внизу живота. Замечаю, как темнеет его взгляд.

– Я за*бался спускать с рук тебе твою дурость и неумение держать язык за зубами. Сама нарвалась.

– На что? На отстойный секс? По-любому, тр*хаешься, как старпёр.

– С*-*ка, – протяжно на выдохе.
–  Ты хоть просчитываешь ходы, когда такое мужику говоришь? Тут два варианта: либо тебя пошлют нах*й, либо тебя тр*хнут так, что стоять на ногах не сможешь, чтобы доказать обратное, - если танцевать, то до последнего, пока играет музыка. Ну, давай же, Ширяев, покажи мне свои границы, и я сожгу их к х*ям. Подалась ближе, насколько позволил, почти деля с ним дыхание.

– Давай первое, - улыбаясь и скользя пятой точкой по столу, придвинулась максимально близко.
– Я не буду зря терять время, а ты позориться, - взбесился, в глазах просто взрыв. Отпустил моё горло, с нажимом руками по бедрам.

– Ты, вообще, не понимаешь, когда надо тормознуть и засунуть свой язык себе в задницу?

– Он не для этого создан, – ну, давай же, ещё шажок и за грань.

– Ну, твой пригоден, максимум, для того, чтобы хорошо отсасывать, – неужели ещё не понял? На это нет реакции. Мимо, Андрюш.

– Ну, я тебя и в этом разочарую.

– Неужели, настолько бездарная, что даже сосать к двадцати семи годам не научилась? – ядовитая ухмылка на его губах.

– Брезгливая я, Ширяев. Откуда я знаю, куда вы там и в кого свои сосиски суёте, -зеркалю его ухмылку, но, вместо очередной едкости или желаемого мной взрыва, Ширяев расплывается в улыбке, опускает голову. Ну, п*здец, Андрей, ну так не интересно, бл*ть. Ржал он так, что плечи сотрясались от смеха, а на глазах выступили слезы.

– Ты п*здец, – утирая уголки глаз, отступает на шаг.
–  Ты просто п*здец.

– Что, упал? На полшестого? Я это умею, обращайся. А теперь отойди от меня, у меня на тебя аллергия, бесишь уже, – отпихнула его в сторону, спрыгивая со стола и поправляя платье. – Дин, у тебя тут что-то шкварчит на плите, - крикнула погромче, заглядывая в сковородку.

– Где ты выросла? – о, Ширяева на разговор потянуло человеческий. Точно метеорит на землю *бнется. Катаклизм-то какой.

– Местная я.