Чёрный диггер

Среда

БОМЖ. НОВЫЕ ЛЮДИ, НОВЫЕ ВСТРЕЧИ…

Шурик наклонился над чайником и высыпал в закипевшую воду три одноразовых пакетика кофе. Сами пакетики он аккуратно разгладил и спрятал в карман своей синей ветровки.

Войцех Казимирович помешал ложкой ароматно пахнущее варево и снял чайник с огня.

— Прошу к столу! — крикнул он в сторону речки, где умывался Сергей.

Солнце уже поднималось, просвечивая сквозь верхушки деревьев, распушившихся нежной зеленью. Несмотря на столь ранний час, его лучи уже несли с собой лёгкое обволакивающее тепло, и было очень приятно сидеть сейчас на молодой травке и подставлять им лицо, чувствуя, как ангелы касаются его своими пальцами.

— Где моя большая чашка? — голосом сказочного медведя проревел Сергей. Он застегнул рубашку, накинул сверху куртку и поёжился. Их одежда слегка просохла, но все ещё была влажной и отдавала сыростью.

Пока Профессор снимал кофе с огня, Сергей вскрыл три банки с сардинами в масле, а Шурик нарезал батон. Приятели налегли на еду с отменным аппетитом, поскольку прошло уже без малого шестнадцать часов с момента их обеда в «Королевской охоте». С завтраком они управились минуты за три, после чего вытерли свои банки остатками хлеба и принялись за кофе.

— Сахара что, нет? — спросил Сергей.

— Сахара не было, — ответил Шурик. Именно он бегал за провизией к ближайшему «нон-стопу». — А Профессор сказал далеко не ходить и покупать, что будет.

К кофе он прихватил кремовый рулет, залитый шоколадом, потратив на него почти все деньги, которые дал ему Войцех Казимирович. Но упрекнуть Шурика в этом язык у Профессора не повернулся, тем более что рулет оказался очень вкусным.

Сергей поставил опорожнённую соусницу перед собой.

— Ну, на пару часов заряда хватит, — сказал он, достал из новой пачки «бондину» и с наслаждением затянулся.

Войцех Казимирович взглянул на часы, которые ему купил Шурик. Снова китайский ширпотреб, на этот раз под маркой «Монтана». Китайский же «Кондор» приказал долго жить в результате ночного купания. Приближалось время встречи с Колей Мамонтом.

— Пора, пожалуй, — сказал Профессор. — Собираемся.

— Я готов, — отозвался Сергей, выпуская дым.

— Шура, возьмите все, что вам надо. Сюда нам больше возвращаться нельзя.

— Ага, я сейчас, — отозвался Шурик.

Он собрал чашки и чайник и направился к своей норе.

— За эти два дня вы стали намного более осмотрительным, Войцех Казимирович, — одобрительно сказал Сергей. Профессор прижал руку к сердцу.

— Благодарю покорно. Я, собственно, считаю: вероятность того, что они вычислят жилище Шурика, очень мала. Но на всякий случай лучше подстраховаться.

Поэтому ночевать нам сегодня придётся на новом месте.

Он помолчал и добавил:

— Если придётся.

— Согласен с вами на все сто, Профессор, — сказал Сергей. Он затянулся последний раз и отбросил окурок.

— Все, — Шурик появился в кустах, отряхивая ветровку. Он наклонился, чтобы поправить застёжки на своих заношенных кроссовках, и перевёрнутая жёлтая рожица улыбнулась с его спины. В руках у Шурика вместо утерянного пакета болталась старая синяя матерчатая сумка. Куда бы он ни уходил от своего убежища, Шурик никогда не забывал прихватить с собой что-нибудь для складирования найденных трофеев.

Ника проводила их, помахивая хвостом, а затем повернулась и неспешно отправилась на пост — сторожить дом. Приятели же поднялись по откосу, миновали чахлую посадку молодых тополей, затем по тропинке прошли поворот к садовым участкам и вышли на дорогу, которая привела их к остановке 41-го автобуса.

Народу, как всегда в этот час, было немного, при этом Профессор машинально отметил, что нездорового интереса к ним никто не проявляет. Они сели на одну из установленных под навесом скамеек и принялись ждать.

— Нужно будет купить пару-другую местных газет, — негромко произнёс Войцех Казимирович. — Посмотрим, что пишут о событиях в городе.

— Берите «Губернский вестник» и «Молодежку», — сказал Сергей. — Там самая объективная и полная информация. После телевидения, конечно. Эх, телевизор бы сейчас глянуть, что там ребята из отдела новостей накопали.

— Всяк кулик хвалит… — начал Профессор и осёкся. Мимо них, глухо ворча, прошла крытая брезентом машина с красным крестом на борту. Следом за ней двигался армейский грузовик. Трое друзей молча проводили их взглядами. Народ на остановке тоже повернул головы в ту сторону, а потом зашевелился и загудел, обсуждая увиденное.

— Солдаты, — сказал Шурик.

— Там выезд из города, — сказал Войцех Казимирович, наклоняясь к ребятам.

— Выходит, блокада установлена по всей городской черте. Крепко же они взялись задело. Если кто-то догадается ввести комендантский час, нам придётся совсем несладко.

— А разве в санитарных зонах вводят комендантский час? — спросил Сергей.

— Подозреваю, что именно в нашей зоне вполне могут ввести.

— А-а-а, — глаза Сергея загорелись пониманием.

Вообще вся эта эпидемия выглядела странно. Начиная с самих поражённых, большая часть из которых была известна Профессору, и заканчивая обилием вооружённых солдат и полным отсутствием каких-либо медицинских профилактических мероприятий. Когда-то, давным-давно, Войцех Казимирович попал в карантин, объявленный в Одессе. Тогда все было по-другому, а происходившее здесь скорее напоминало военные учения.

Подошёл автобус. Профессор с ребятами забрались последними и обосновались на задней площадке.

Ещё через двадцать минут они вышли, пересекли улицу Драгоманова и оказались у восточной стороны нужного им сквера.

Профессор усадил Сергея с Шуриком на одну из скамеек, объяснил, где примерно он будет находиться, и попросил на всякий случай не расслабляться.

Хотя заострять внимание Сергея было излишним, тот и так по дороге сюда вертел головой, прощупывая попадавшихся прохожих, и дважды заставил их обойти стороной группки людей, показавшихся ему подозрительными.

Сам сквер был небольшим. Профессор прошёл по дорожке до высохшего фонтана, свернул налево, обогнул заросли кустарника, который никогда не подстригался, и оказался у гипсовой статуи молодой колхозницы, что стояла с высоко поднятой головой, уперев сноп пшеницы о выставленное вперёд колено. Эта девушка настолько гордо задирала подбородок, что птицам приходилось гадить ей не на затылок, а прямо в лицо.

Здесь тоже стояли скамейки, поставленные вдоль дорожки, но это место, находившееся на задах сквера, было самым безлюдным в дневное время и, наоборот, самым оживлённым, когда вечерняя темнота окутывала сквер. Вот и сейчас здесь не наблюдалось никого, кроме двух женщин раннепенсионного возраста, беседовавших на дальней скамейке.