Чертов папочка

Паренек вздохнул и послушно закрыл глаза.

— Счет до дзю* и следом удар!

Спустя несколько мгновений он открыл глаза и с криком “Киай!” ударил по брусьям, стоящим перед ним. Те лишь надломились, а лицо парня исказилось гримасой боли. Еще не готов.

Лиса подошла к нему и о чем-то спросила. Тот виновато опустил голову, а после поклонился своему учителю.

— Ос!

Она положила руку на его голову и произнесла тихие ласковые слова, чем сразу изменила настроение парня, готового теперь горы свернуть, а не только разрубить тонкий брусок.

Все-таки какие мы мужчины идиоты. Достаточно одного слова, и ради женщины достанем даже звезду с неба, невзирая ни на какие трудности. Но опять же, таких, неповторимых, уникальных и незабываемых по пальцам можно сосчитать. А той, кому отдаешь самого себя, доверяешь даже самое сокровенное, и вовсе можешь не встретить.

Я вновь взглянул на хрупкую девушку с хвостиком и немного забылся, представив ее в ином виде и не здесь. Хотя татами тоже неплохой вариант…

Как только группа начала расходиться, она обернулась и заметила меня. Улыбка тут же сползла с лучезарного лица, наполненного детским восторгом. Она любила свою работу, любила карате и своих учеников. Нужно быть слепым, чтобы не заметить преданности Лисы своему делу, а ведь она, эта самая преданность, была настолько явной, что отрицать ее не имело смысла.

— Добрый день, товарищ лейтенант. — Подойдя, девушка слегка склонила голову и задорно хмыкнула. — По коридору до конца, правая дверь. Я скоро подойду.

Не дождавшись моего ответа, выпорхнула из зала. Почему-то сегодня она выглядела по-особенному. Да, нервничала, по глазам видно, как сильно, но все же другая. Рассеянная и грустная.

Я пошел по указанному направлению. Дверь оказалась заперта, поэтому встал у окна и понаблюдал за тем, как администрация рядом находящегося кафе принимает продукцию, заполняет декларацию и делает все это прямо на улице. Как говорится, все правила соблюдены, но каким образом, история умалчивает.

— Простите, что задержалась.

Ева оказалась за моей спиной неожиданно. Я даже не услышал ее шагов. А когда обернулся, то девушка уже открывала дверь.

— У меня сегодня насыщенный день. Только что отпустила четвертую ката-группа. После встречи с вами еще будут индивидуальные занятия.

— Мы долго не задержимся. Хотя это зависит больше от того, что вы мне расскажите.

Она жестом пригласила войти в кабинет, где я бывал впервые. Честно, думал увидеть здесь что-то женское, какую-то отличительную особенность, уют, теплоту, но помещение оказалось холодным, мрачным, с голыми серыми стенами — за исключением портрета Оямы в красной раме, висящего над единственным столом.

— Пустовато у вас тут.

— Говорят, от долгого сидения в кабинете жиром обрастает не только задница, но и мозги. Мне ближе по духу тренировочный зал. Там я очищаю разум и закаляю дух, а дизайнерские таланты лучше применить в более подходящем месте. Например, дома.

— Философия? — хмыкнул, глядя, как она дрожащими пальцами убирает со стола бумаги. — Ева, если вам сложно вспоминать, то я могу помочь наводящими вопросами.

— Вы… — Она посмотрела мне в глаза, и я увидел там боль. — Все в порядке. Я просто переживаю за Масю.

— Масю?

— Моего кота. Он подхватил инфекцию и теперь находится в ветеринарной клинике.

— Все настолько серьезно?

— Врач сказал, что нет, но без него дома одино…ко.

Звонок ее мобильного прервал наш разговор. Взглянув на имя звонившего, она заметно помрачнела, но, извинившись, все же ответила.

— Подождите немного, я еще не освободилась. Нет, недолго. Спасибо.

Ева произнесла это извиняющимся тоном и вскоре отложила телефон.

— Если вы очень заняты… — начал я идти на попятную из-за внезапного чувства вины. Казалось бы, приглашенным был я, но неловкость и ощущение, будто отнимаю ее время, присутствовали.

— Нет, все в порядке. — Девушка улыбнулась. — Это всего лишь водитель Нестерова, который подождет, независимо от того, сколько у меня дел. Приступим?

— Да, только… Ева, будьте осторожны.

— Степаныч уже уведомил меня о вашей позиции. К нашему сегодняшнему разговору Нестеров никакого отношения не имеет. Поэтому давайте начнем.

Я положил на стол телефон и включил запись.

— Так будет быстрее, чем если бы я писал.

Она напряглась.

— А без диктофона можно?

В карих глазах мелькнул страх. Черт! Как же с ней сложно!

— Нельзя. Мне понадобятся эти материалы. Они не будет использованы против вас никоим образом. Мои слова тоже записаны.

— Хорошо. — Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула. Длинные ресницы, аккуратные брови, маленький нос, острые скулы и плотно сжатые губы — я засмотрелся, скользя взглядом по молочной коже, находя на шее и руках маленькие родинки. На первый взгляд она была совершенно обычной, но сейчас, приглядевшись, я понимал, осознавал, насколько Ева особенная, и в какую ловушку вообще попал.

— В субботу вечером, — заговорила она, отвлекая от любования ею же, — когда я была на встрече с другом, я вспомнила кое-что.

Ева коротко взглянула на меня и опустила взгляд.

— Я не знаю, кто был на приеме у этого жирного старика, который нас пригласил. В памяти только одно лицо — круглое, широкое и с узкими глазами. Я точно знаю — мы раньше не встречались, но он зачем-то подошел ко мне и разозлил.

— Скажи, тебе имя Танат о чем-то говорит? — спросил ее, сразу поняв, кого именно она вспомнила, но Лиса покачала головой и продолжила свой рассказ.

— Мы вышли из здания поздно. Там еще по делу установили, что в третьем часу ночи. — Она замолчала, дождавшись моего кивка. — Помню аллею. Надо было дойти до такси, которое вызвал учитель. Из-за деревьев выглянули мужчины. Один из них к нам подошел. Завязалась потасовка. Кто-то начал ко мне приставать, и за это получил парочку ударов, не могла же я просто так позволить… Учитель тоже ввязался в бой, но их стало много.

Неожиданно ее глаза наполнились слезами.

— Ева? — Она застыла и уставилась в одну точку. — Ева? — Я сразу начал копаться в своей сумке в поисках носовых платков, но моя помощь не понадобилась — она опомнилась и достала из ящика свои.

— Они держали меня, лапали на глазах у Дюдюка, вы сами понимаете как. А его били.

В этот момент я застыл. Меня словно облили ушатом холодной воды. Нет, подобных рассказов за время своей практики я наслушался сполна, и уже воспринимал спокойно, но Ева… Ева была отдельным случаем. По крайней мере для меня.

Она уперлась лбом о ладонь, хрупкие плечи безвольно опустились, а взгляд карих глаз, обычно теплый и веселый, стал стеклянным.

— Разорвали одежду. Меня держали несколько человек, трогали везде. Я… изловчилась и удалила одного ногой сначала в живот, потом, кажется, выше. Один из них взял что-то в руки. Звенело именно так, как будто это алюминиевая труба. Смеялись громко… Сначала был удар по голени — это левая нога, которая до сих пор меня тревожит — а потом стукнули по голове. Я отключилась, видимо, не знаю. Пришла в себя уже в больнице. Не уверена, что мой рассказ может помочь вам, дело все равно закрыли, якобы с концами, непонятно кто… Вы извините, но у нас всегда так. Даже если есть улики, свидетели, алиби, никто не разбирается. Разве ради погон, только ради них и денег. Я не знаю, но здесь так же… Простите. Не знаю, вы первый, кому рассказала…