Червь 5

Встав возле трупа зверя, я опустился на колено и жадно цеплялся взглядом за любой бугорок, прятавшийся под слоем пепла. Я окунул ладони в пепел и принялся пальцами шарить влажную от крови землю. Везде валялись осколки моего доспеха. Где бы мои пальцы не пробежались — всюду твёрдые кусочки запёкшейся крови, которая уже никогда не станет частью моей сущности.

А вот это уже любопытно. Я нащупал совсем иные осколки, большего размера с характерными линиями, под стать человеческому лицу.

Я вынул из серых хлопьев ладони. На моих глазах пепел распадался на мелкие частички и сквозь пальцы медленно просачивался, словно песок в песочных часах, обнажая разбитый на осколки лик. Моя маска. Она была разрушена. Моё лицо хмурилось, когда я находил на багровых кусочках глубокие отметины, оставленные когтями зверя. Осознание того, что маска спасла мне жизнь было равносильно тяжелому похмелью. Чужая кровь подарила мне мгновение, хватившего, чтобы я обрёл силу для спасения. Один удар. Зверю не хватило всего одного удара.

Я развернул ладони, высыпая остатки пепла и осколки моего подарка на землю.

Тяжелая ладонь легла мне на наплечник.

— Червяк, мы победили!

Голос Дрюни был пропитан гордостью и бросал на меня тень уважения. В этом «мы» он больше отдавал предпочтение себе.

— Что это за осколки? — мой друг обошёл меня и опустился на колено. — Маска…

— Да, — процедил я. — Маска уничтожена.

— И что с того? Хуй с ней!

Его покрытые гнойной коркой пальцы собрали в кулак горсть осколков. Он поднёс руку к уродливому лицу. Пока пыль ссыпалась с его ладони, лунные глаза внимательно изучали багровые кусочки.

— Это обычные осколки, — выпалил Дрюня, — в которых нет никакого смысла, Червяк!

Резким взмахом руки, Дрюня швырнул остатки маски в сторону, после чего его огромное тело выпрямилось, встав передо мной небоскрёбом.

— Наша война закончена, — сказал Дрюня, всматриваясь в уставшие лица воинов. — «Кровавый лес» побеждён. Нам нужно возвращаться домой. Хватит гнаться за тенью, пора начать реальную жизнь.

— За тенью? — я встал с колена и заглянул моему другу в глаза. — Нет, Дрюня! Это не просто тень! Я гонюсь за таблеткой от боли. За успокоительным, без которого у меня не будет спокойной жизни!

— Тебе придётся прекратить свои поиски. Мы победили, твоя маска утеряна, да и толку от неё не было никакого! Куда дальше идти — этого никто не знает! Осси ранена, твоя ручная волчица тоже не в лучшем виде после сражения. Весь местный люд окончательно выдохся. Мы сделали свою работу…

— Мы не победили! — взревел я. — Война не окончена! «Кровавый лес» не побеждён…

— Да что ты несёшь, Червяк?

— Тот лось, что стоял в деревьях и управлял зверями… это животное такая же марионетка, как и все остальные звери!

— Что… — растерянно забормотал Дрюня. — Что ты имеешь… Как ты вообще это понял?

— Я был в голове зверя. Я был в его сознании.

— И что ты там увидел?

— Кого… Я увидел там женщину, из прошлого.

— Из прошлого? — спросил Дрюня, чуть склонившись надо мной, чтобы лишние уши не услышали наш разговор.

— Да, из прошлого, нашего. Я узнал её!

— Из нашего? Значит, я её тоже знаю?

— Помнишь наш поход на «комикон»? Ты тогда приволок двух девок, наряженных в лисичек.

— Конечно помню! Как такое можно забыть!

— Так вот та девица, что была у лося в голове и есть одна из тех девок.

На окаменевшем лице Дрюни двигались лишь глаза. Слизистая заметно поблёскивала, когда овальный шарик белка кружился в глазнице под давлением мыслительного процесса.

— Дрюня, — сказал я, — война не окончена.

— Я уже догадался…

Дрюнина голова приподнялась, кидая взгляд куда-то мне за спину. Снова странные ощущения, благодаря которым мне не нужно оборачиваться, я и так вижу мужчину, бегущего к нам. Им оказался Ансгар. Одежда паренька была залита кровью, на кожаных наплечниках багровые пятна успели затвердеть и уже отваливались маленькими кусочками. Непослушные чёрные волосы блестели от пота, как и лицо, с трудом давящее улыбку и какую-то вымученную радость.

— Инга, Андрей! — радостно воскликнул юный правитель. — Мы победили!

Я повернулся к нему. По-детски распахнутые глаза Ансгара начали медленно утопать в хмурости, когда он увидел моё лицо. Мне не хотелось его расстраивать. Столь юное лицо уже успело повидать не мало боли и мучений. Руки его по локоть в крови, но та кровь вражеская, та, которую нужно проливать постоянно. Я бы хотел протянуть ему мыло, хотел, чтобы он смыл всю кровь с пальцев и вычистил всё до последней капли из-под ногтей. Но у меня нет такого мыла. У меня есть меч.

— Ансгар, — сказал я. — Мы победили. Сегодня мы смогли остановить «Кровавый лес». Но завтра он может напасть снова.

— Но… но вот это всё! — Ансгар рукой провёл над устилающим всё поле серым пеплом, ногой сгрёб кучку. — Тот лось, что управлял зверьём — ты его уничтожил!

— Тем зверем тоже управляли. Он был таким же, как и те бедные волки и кабаны, что прыгали на стену.

— В этой битве мы потеряли сотню воинов, — сказал Ансгар. — Следующую атаку мы не переживём.

Радость победы отошла, уступив место горечи, мешавшей произносить слова с уверенность. Юный правитель смотрел на меня с мучительным ожиданием. Парень всем своим видом требовал полной победы, но не для того, чтобы вписать своё имя в историю. Он переживал за своих людей. За свой народ. Здесь, на огромной поляне, усеянной пеплом, я прекрасно понимал, что мы должны двигаться вперёд. И только вперёд. Двигаться назад неприемлемо. Попробовать переждать ураган где-то в укромном месте — самоубийство.

С палящего солнца мы переместились на хату Колега. Защитник ворот за всю битву отделался царапинами и ушибом — кабан сшиб мужика с ног, подбросив в воздух на пару метров. Ему повезло, в отличии от Кары. Волчице хорошо досталось. Медвежьи когти вырвали огромный кусок гнойной корки с бока зверя, практически обнажив рёбра. Кожа медленно, но затягивалась новой маслянистой коркой, заживляя рану. Видя моё смятение, Дрюня пытался меня успокоить, сказав, что всё будет хорошо. Процесс заживления идёт полным ходом. Но я бы назвал процесс выделения гноя — разложением. Кара медленно разлагалась, тем самым затягивая свои раны. Парадокс? Да, но это еще не самое парадоксальнее явление сегодняшнего дня.

Когда мы проходили через ворота деревни, Дрюня вдруг меня окликнул. Даже стоя к нему спиной, я видел, как раскрывается его рот, как он тянет ко мне руку. Дрюня схватил один из кровавых рогов на моём наплечнике и спросил:

— Червяк, что это такое?

Быть может, если он не начал тыкать пальцем в это что-то, я бы никогда и не обратил никакого внимания, но при виде стремительно приближающегося указательного пальца, пропорции которого раздувались, словно смотришь на него через дверной глазок, мне пришлось переспросить: