Червь 5

— А что там?

— Глаз! Червяк, у тебя в наплечнике глаз! Звериный! И он шевелиться, следит за моим пальцем… Вот это жуть!

Таким образом я открыл еще одну уникальную возможность доспеха. И я был бы полным дураком, если бы ею не воспользовался. Благо биологического материала было в достатке. Я не побрезговал, собрал лучшие образцы. Вырезал пару глаз с медвежьих трупов, кстати, тот первый глаз тоже оказался медвежьим. Также я взял пару кабаньих и тройку волчьих. Когда я подносил извлечённый глаз к телу, броня его тут же принимала, становясь мягкой, как желе. Мне стоило лишь вдавить его в кровавое желе, как в мозгу тут же вырисовывалась новая картинка. Глаз целиком интегрировался в нервную систему, становясь частью моего доспеха. Отличный бонус! Теперь я мог видеть со всех сторон, что делало меня более универсальным. И уродливым.

Прекрасное лицо Осси искривилось от отвращения, когда она увидела меня впервые после битвы дома у Колега.

— Инга, — с выпученными глаза выдавила воительница, когда я с трудом поместился в дверной косяк, — что с тобой стало?

Зайдя в дом, я вынул свой огромный меч из ножен и поставил к стене. Кожаные ножны отныне мне не нужны. Две пары клыков, вылезшие из спину вдоль позвоночника, отлично удерживают кровавое лезвие, не стесняя моих движений. Моя голова была повёрнута в сторону меча, когда три пары разноцветный глаз, разбросанных по моему доспеху уставились на Осси.

— Что ты скривилась? — спросил я.

— Только не говори мне, что ты можешь видеть меня через эти глаза!

— Могу. И вижу. Как твоя нога?

— Почти зажила. Трудностей в нашем новом походе мне не доставит.

Её осведомлённость меня удивила. Хотя, возможно, любой жизненный путь воительница воспринимала как поход. Каждый шаг вперёд — бой, за светлое будущее. Её жизнь была одновременно трудна и проста как белый лист бумаги. Простых путей она не искала, как и не делала трудных выборов.

Ансгар, Колег, Дрюня и Осси уже сидели за столом. Кара лежала у печи на сухом сером одеяле. Повернувшись к ней спиной, один из моих животных взоров уловил её тяжелое дыхание. Волчица была без сознания, но её жизни ни что не угрожало.

Откинув прядь непослушных кудрей со лба, Ансгар внимательно следил за мной, пока я усаживался за стол. Колег и Дрюня так же не отрывали от меня взгляда. Животные глаза моего доспеха кружились и стреляли во все стороны, улавливая даже незначительную мимику лица, сидящих за столом людей.

— Инга, — Ансгар был спокоен, терпеливо дождался, пока я усядусь, — какие у нас шансы на победу?

— Они у нас есть. И это всё, что я могу тебе сказать.

В воздухе повисло напряжение. Слышался скрежет ногтей по дереву, хруст зубов, постукивание ботинка по полу. Колег закурил. Сбоку от меня нарисовалась ладонь, держащая папиросину. Медвежий глаз моргнул, уставившись на удивлённое лицо Колега, когда я отказался от его подарка. Мне не хотелось. Мне ничего не хотелось, кроме как побыстрее найти «Кровавый лес» и его хозяйку.

— Инга, — обратился Ансгар, — ты знаешь, куда идти? Где нам найти этот чёртов лес?

— Мы шли навстречу «Кровавому лесу» и встретились с ним в этой деревне. Куда он отступил — мне неизвестно, к сожалению. Нам надо двигаться в другие деревни. Дойти до самой первой, где всё и началось.

— Вы ничего там не найдёт!

Голос раздался со стороны входной двери, которую никто не запер. Все бросили свои взгляды на мужчину, бесцеремонно вклинившегося в наш разговор, когда я оставался неподвижен. Лишь мои губы скривились от вспыхнувшего внутри меня гнева. Стоило паре животных глаз на наплечнике рассмотреть в незнакомце того самого мужика с осоловевшим лицом, что посмел себе тыкать в меня пальцем и называть шлюхой и подстилкой «кровокожих», во мне вдруг разгорелось пламя ненависти. Мне пришло осознание того, что битва способна тушить во мне пожар гнева, но угли еще долго будут тлеть, дожидаясь крохотного дуновения, или сквозняка, который ворвался в дом Колега.

Мои людские глаза продолжали смотреть на Ансгара, но цель моя была иная. Я резко вскочил, и уже был готов кинуться в сторону двери, как огромные лапища схватили меня за кровавые рога на наплечниках и потянули вниз.

— Червяк, не смей!

Дрюня обрушился на меня всем своим весом, пытаясь усадить обратно за стул. Я было успокоился, но спокойствие моё было недолгим. Я снова услышал этот голос, пробуждающий во мне всё то нехорошее, что таится в глубинах моего разума:

— «Кровавый лес» движется как ему вздумается, — раздалось со стороны двери. — Он живёт своей жизнью, не подчиняясь природе.

Мою ярость окутал туман смирения. Медленно, но действенно. В словах грязного пьянчуги я уловил тянущуюся ко мне нить надежды. Такой лёгкой и доступной, что вот-вот я смогу прикоснуться к ней. Да и давящий вес гнойного воина хорошо отрезвлял голову. Я не собирался ни с кем сражаться, особенно со своим другом. Но червоточина внутри моей души только ширилась, всасывая меня с головой в болезненные воспоминания, от которых я так и не смог избавиться.

Я нашёл в себе силы успокоиться, сесть на стул. Дрюня смерил меня взглядом, заглянув не только в глаза, которые над носом, но и заглянул в каждый звериный, что буйствовали и вертелись во все стороны, словно яркие лампы на дискотеке.

— Хейн! — гаркнул Колег. — Ты снова перепил скисшей браги? О чём ты мелишь…

— Успокойся, — сказал Ансгар, обращаясь к Колегу, — пусть дядя договорит.

Мужчина зашёл в дом и подошёл к столу. Он посмотрел на каждого, а когда остановил взгляд на Ансгаре, хищно улыбнулся и выдавил:

— Без меня вам не найти «Кровавый лес».

Глава 21

Мне меньше всего хотелось отправлять в дорогу с каким-то мутным типом. Но у меня не было иного выбора.

На данном этапе мои поиски отряда «кровокожих» зашли в тупик. Маска, что была мне подарена главарём «кровакожих» расколота на мелкие осколки, не представляющей никакой ценности. В принципе, она и до момента своего разрушения представляла больше символичный смысл моего побега от душевной боли, ежели какой-то действующий ориентир. Люди, что видели эту маску — и становились моим ориентиром. Не более.

Теперь мой ориентир — «Кровавый лес». Я точно не уверен, что смогу там отыскать мой следующий вектор движения, но повидаться со старыми воспоминаниями будет довольно интересно.

В доме Колега, где вместо воздуха висела смесь скисшего пота вперемешку с табачным дымом, мы сидели за большим круглым столом и решали, что нам делать дальше. Куда в этой безвыходной ситуации двигаться? Как быть? Как лучше поступить?

Хейн — дядя Ансгара — бил себя кулаком в грудь, обещая найти «Кровавый лес». Врал ли этот пропахший мочой пьянчуга с опухшей рожей или говорил правду? В его рассказ было трудно поверить, но нам пришлось. Ставя под сомнения его слова, мы тут же бы расписывались в нашей непомерной глупости, толкнувшей нас на приключения. Приходилось слушать и верить. Заставлять себя верить в то, что он выжил чудом. Что он бился до последнего, держал оборону с сотней солдат, а когда остался один, сумел убежать, убив не один десяток медведей, гнавшихся за ним по следу. Копьё отца Ансгара — «Длань праха» — было в руках Хейна всю битву. И было им же потеряно. Хейн поведал нам, что после того, как копьё застряло в груди медведя, ему пришлось выпустить древко и удариться в бега. Он бежал без оглядки сквозь лес, боясь увидеть преследующих животных, но, когда силы почти покинули его, он смирился с неизбежным и оглянулся. Позади Хейна никого не было. Его никто не преследовал. До его ушей не доходило щебетание травы под весом дикого зверя, или рёв взбесившегося медведя. Его оставили в живых.