Червь 7

— Мы пришли, — побулькал Дрюня, вставая рядом со мной.

— Да, — подтвердил я, мрачно взирая на то, что совсем недавно было покрыто зелёной травой и густыми деревьями, стелящиеся ровными рядами через всё поле к лазурному берегу.

— И это мы пришли спасать?

Я прекрасно понимал иронию Ансгара. Встав рядом с нами, он с ужасом взирал на простирающуюся до горизонта мёртвую землю. Здесь больше не было зелени, даже покрытые мхом огромные валуны, валяющиеся вдоль дороги, и то почернели. Трава не завяла, она умерла. Мягкий покров высох и почернел, став на столько хрупким, что стоило мне коснуться кровавым сабатоном крохотного кустика, как он рассыпался и пепельной пылью развеялся по чёрной земле. Казалось, что здесь был пожар, бушующее пламя быстро двигалось по земле, обращая всё в трухлявые фигурки, но это было заблуждение. Чуть надавив на почву, наружу проступила маслянистая жижа. Земля была отравлена. Отрава была настолько сильной, что сумела превратить фруктовые деревья в почерневшие веники.

Дрюня зарычал.

— Они отравляют нашу землю! — пробулькал мой друг.

— Да, — согласился я. — Но в этом ужасе я вижу и плюсы.

— Какие же, Червяк?

— Они смерились с потерей. Отец Зико правильно сказал, они уничтожат всё, где мы посмели посеять семя сомнений. Отвоёвывать они ничего не будут, только уничтожать. Нам надо торопиться.

Последние слова только слетели с моих губ, как над нашими головами раздался противный гогот с мерзким чавканьем, чем-то напоминающим гортанное бульканье Дрюни.

— Птицы, — произнёс Ансгар, уставившись на небо.

— Странно, — пробулькал Дрюня, — они не похожи на береговых птиц.

Действительно. Вместе с друзьями я уставился в небо, спрятавшееся за багровыми тучами из сотни гаркающих птиц. Птицы кружили огромной стаей, но они не собирались к перелёту в тёплые края. Они вновь и вновь подлетали к земле, словно выискивая что-то, а потом снова набирали высоту, растягивая черное облако восьмёркой. Крик сотни глоток не умолкал ни на секунду. Наоборот, он нарастал, медленно приближаясь к нам. Когда в пятидесяти шагах от нас стая птиц обрушилась на землю с пронзительным воплем и молниеносно взметнулось к небу, я сумел рассмотреть птиц. Действительно, это не были ни чайки, ни альбатросы, или бакланы.

Огромные вороны в болезненной корке из свернувшейся крови. Багровое облако вновь ударило в землю, под оглушительный рёв. На поверхности мёртвой почвы поднялось непроглядное облако пепла, скрывшее за собой всю живность.

Я успел лишь моргнуть.

Воронье гоготание и хлёсткие удары крыльев о воздух словно разорвали облако на куски, и в следующий миг стая птиц бросилась на нас.

— Всем приготовиться! — взревел я.

Мои ладони рефлекторно сжали копьё, но я прекрасно осознавал всю беспомощность нашей защиты. Мы ничего не могли противопоставить стае птиц.

Багровое облако ударило в нас.

Я прикрыл глаза и ткнул копьём перед собой. Наконечник отдал в руки лёгкой волной. Видимо, попал в кого-то. Я сжался, ожидая получить ответный удар, или десяток жадных укусов клювом на моём лице, но ничего подобного. Лишь свист рядом с ухом, и удар воздуха по щекам, от мимо пролетевших птиц.

Раздавшийся ото всюду людской вопль заставил меня открыть глаза. Я быстро окинул взглядом происходящее вокруг меня. Вороны нападали исключительно на людей. Мы — кровокожи — их нисколько не интересовали. На моих глазах два ворона ударили в тело стоявшего рядом со мной человека. Птицы с лёгкостью пробили кожаный доспех на груди, вонзаясь в тело жертвы как дротики для дартса. Мужчина громко взревел от боли. Птицы размашисто махали крыльями, царапая багровыми перьями ему лицо, царапали доспех когтями. Я не мог понять, они толи пытались высунуть свои клювы, толи, наоборот, старались поглубже запихнуть головы.

Людские вопли раздавались ото всюду. Багровое облако взмыло к небу, а потом обрушилось на наши головы с новой силой.

Мужик возле меня рухнул на колени, он пытался ухватиться за торчащих из его груди птиц, но всё без толку. Крылья, как бритвенные лезвия, вспарывали его кожу на ладонях до костей. Я подошёл ближе, схватил одну из птиц за крыло и с силой потянул на себя. Застряла крепко, но у меня получилось выдернуть её, как какую-то пиявку. Я бросил ворона на землю и раздавил ногой, смяв грудь. Зараза, по-прежнему жива. Крылья скребли землю, даже когда я сильнее надавил ступнёй. Перехватив копьё и убрав ногу, ударил тварь в грудь. На этот раз всё по плану — птица рассыпалась пеплом. Когда я вынул из груди вторую птицу, мужчина стоял на коленях уже мёртвый.

— Воины мои! — закричал я. — Защищайте людей!

Я быстро нашёл взглядом Ансгара и бросился к нему. Когда облако из хищных птиц перегруппировывалось над нашими головами и вновь обрушивалось, Ансгар ловко укрывался за кривым щитом. Птицы бились клювами о крепкую корку из моей крови, практически ломая клювы. Тех, что падали у ног юного правителя и пытались расправить крылья, Ансгар добивал ударами своей дубинки из отцовского черепа. Осси размахивала перед собой мечом, Дрюнина секира вспарывала воздух, убивая одну, максиму двух птиц за удар. Бэтси носилась из стороны в сторону, неуклюже маневрируя между телами кровокожих, но как бы забавно это не выглядело, ей удавалось избегать налёта птиц, припадая на колени и прячась за спинами моих воинов.

Но это всё было бесполезно, мы занимались ловлей блох. Вороны не наносили вреда моей армии, но пройдёт час, максимум два, и от отряда Ансгара не останется никого. Все люди погибнут.

— Червяк! — проорал Дрюня, — мне нужна твоя помощь!

Воин в гнилистом доспехе с уродливой секирой сошёл с дороги и кинулся в сторону сухих деревьев. Я побежал за ним. Мы подбежали к ближайшему дереву с огромными кустистыми ветвями, на которых совсем недавно созревали сочные плоды. Дрюня охнул. Уродливая секира из двух высушенных лиц нарисовала дугу в воздухе и срубила толстую ветку. Мне не совсем был понятен его план, но увиденное рождало в голове лишь одно: он собрался веником отпугивать птиц?

Мой друг опустился возле огромной ветки на колено. Запустил левую ладонь в подсумок на нагрудном ремне и достал из него глиняный флакон. Зубами откупорив пробку, принялся выливать содержимое на сухие ветки, на которых еще висели почерневшие листья.

— Червяк, доставай свою зажигалку.

Забавно, но хлопнув себя по бедру, я ощутил знакомые очертания коробочки. Чудом сохранилась! И, как всегда, вовремя. Я вынул из доспеха серебряную коробочку, похожую на зажигалку Зиппо с откидной крышкой, открыл её и сунул в ветки. Вспыхнуло ослепительное пламя, огонь быстро распространился по веткам, превратив лежащий на земле кусок древесины в отличный факел. Дрюня ухватился руками за ствол ветки и поднял его воздух. Спустя мгновение, огромный гигант уже нёсся через поле с полыхающей веткой над головой. Он подбежал к людям и начал размахивать над их головами своим факелом, оставляя за пламенем шлейф из дыма и ярких искр. Попавшие в огонь птицы падали к людским ногам, словно подкошенные. Их участь была не завидной. Птиц топтали, давили, протыкали мечами.

На земле возле дерева я обнаружил еще две колбы, оставленные моим другом, и его забытую секиру. Я тут же срубил новую ветку, залил её жидкостью и поджёг. Спустя короткое время мы уже вдвоём с Дрюней размахивали своими факелами над людскими головами, словно были на каком-то рок концерте с гигантскими флагами в руках. Не хватало только оглушительной музыки, но людские крики вполне её компенсировали.

— Нам нужны еще ветки! — вопил Дрюня.

Багровое облако поредело. Большая часть птиц успела обратиться в пепел. Но опасность еще оставалась. Я подошёл к одному из воинов Ансгара. Парень размахивал мечом и добивал валящихся на землю птиц.

— Держи! — приказал я, передавая факел ему в руки. Он покорно принял эстафету, освободив мои ладони.

Блестящее от пота лицо быстро испачкалось валящейся с ветки залой, касавшиеся его кожи искры в миг тухли, издав короткое шипение. Он улыбнулся мне и с безумием на лице принялся размахивать факелом.

Спустя несколько минут наш отряд напоминал палящее солнце, пускающее в космос обжигающие протуберанцы. Огненные потоки врезались в багровые облака и разлетались снопами искр, обдавая людей жаром.