Червь 7

Не выдержав боли, я громко взвыл. Выпустил рукоять меча и схватился за её руки, успевшие содрать с моего лица почти всю кожу. Кровь заливала глаза, челюсть повисла на разодранных мышцах, и я даже не мог и слова произнести. Лишь мычать, разбрызгивая кровь во все стороны.

Но возможно именно боль стала моим спасителем. Елена улыбалась, широко улыбалась, пялясь на мои мучения, но радость быстро сошла с её лица. Её руки затряслись, больше не в силах сдерживать мою силу. Мне удалось оторвать острые когти от своего лица, увести обе руки в сторону, позволяя себе вскочить на ноги. Но моё ликование оказалось коротким. Чуть я привстал с колена, как тяжёлая ступня залетела мне в лицо. А затем еще раз. Перед глазами всё закрутилось, дыхание сбилось. Наверно, я выпустил её руки. Невыносимая слабость пробежала по телу, забрав последние остатки сил.

Неужели я переоценил свои силы… Я обмяк, ладони упали на землю, голова скатилась на бок, и приоткрыв глаза я мог видеть закованные в кроваво-молочный доспех ступни Елены. Не обронив ни слова, она обошла меня. Зачем? Это я понял, когда она вновь встала передо мной, а лезвие огромного меча уткнулось мне в шею. Я нашёл в себе силы поднять голову. Женское лицо с расползающейся улыбкой на фоне уходящего за дома солнца выглядело устрашающе. Особенно страшно выглядело уходящее от моей шее в её ладонь широченное лезвие. Непреодолимое желание вскочить на ноги и попытаться атаковать Елену было тут же пресечено полным упадком сил. Я даже не мог вскинуть руки. Не мог открыть рта. Костяной доспех отнимал так много сил, что мои запасы крови основательно источились.

Ну вот и всё…

Огромное лезвие отпрянуло от моей шее и поплыло по горизонту. Елена занесла страшное оружие для смертельно удара, который отсечёт голову Инги. Прости меня, я не справился…

— А ты знаешь, — произнесла Анеле, готовая ударить в любую секунду. — Я заберу у тебя последнее. Ты слаб и жалок. Я раздавила тебя как таракана, но простой смерти ты не заслуживаешь. Слишком просто. Да и ковыряться в кишках трупа, чтобы поймать тебя — жалкого солитёра, у меня нет никакого желания. Но я могу забрать всю твою магическую силу. Всю! И ты прекрасно знаешь, каким образом это происходит. Уже представил? Молодец. Давай не будем тянуть, голой ты меня уже видел, и даже больше, а вот поцеловать себя так и не дал мне, мелкий паразит.

Пальцы в твёрдой костяной корке грубо схватили мой подбородок. Она не собиралась раскрывать мне рот, и как-то пытаться просунуть свой язык мне в глотку. Нет. Всё куда проще.

Мерзкий хруст раздался неожиданно. Её пальцы раздробили мою челюсть, а затем потянули вниз, разрывая еще не зажившую плоть. Я взвыл от боли, а она в ответ громко рассмеялась. Затем она присела рядом со мной и крепко обняла. Я почувствовал её дыхание на своей шее, тяжёлое, преисполненное возбуждением.

— Тёмчик, я так давно мечтала тебе отомстить, — прошептала она мне на ухо. — Но, по правде говоря, если бы ты согласился со мной править этим миром — я бы не задумываясь приняла тебя обратно. Я всё понимаю, ты был молод, глуп, не в меру озабочен. Но что сейчас мешает принять реальность? Молчишь? Ну молчи. Случай меня. Мы поступим следующим образом. Вначале я заберу всю твою кровь, до последней капли, и надеюсь она не кишит паразитами, — она коротко расхохоталась в припадке безумия, — а затем проникну в кишки, а там уже… Уххх… тебе понравиться. Я оставлю тебе несколько капель крови, чтобы ты сумел прочувствовать всю ту невыносимую боль и целиком погрузиться в страх неотвратимой смерти. Поверь мне, когда наружу вылезают потаённые страхи, и ты оказываешься перед ними абсолютно не защищёнными, даже нет возможности прикрыть глаза, — смерть кажется быстрым спасением. Ты взмолишь о смерти. И никакие друзья тебе не помогут! Ну что, начнём…

Друзья…

Друзья мне помогут…

Она положила свою ладонь в костяном доспехе мне на грудь. Сама смерть прикоснулась ко мне, а затем вонзила палец, пробила доспех, плоть и вошла когтем прямо в сердце. Меня передёрнуло, и за долгое время моего путешествия, я ощутил страшный холод. Меня затрясло. Я почувствовал, как осушаются мои жилы, кровь быстро покидала сосуды, а сердце предательски продолжало колотилось в груди, осушая меня до последней капли.

Инга, прости меня, но мне придётся это сделать. Да, я виновен. Виновен, что заставил тебя зайти так далеко, что пути назад просто не существует. Но нам придётся умереть. Я просто не могу оставить этого монстра в живых, иначе все наши усилия были напрасны. Настал момент поставить точку в нашем путешествии. Жирную. И наша жертва ознаменует начало новой эпохи на этой земле. Видимо, в этом и было моё предназначение…

Остаток сил я потратил на то, чтобы положить ладонь на ремень из кишок моего друга. Моя кровь сдерживала порыв Дрюни вырваться наружу, всё еще живущего в своих кишках. Я понятия не имею, что произойдёт, но верю в законы равновесия природы, в том числе в правило — на каждую хитрую жопу найдётся свой хитрый хуй. Баланс должен быть везде и во всём, иначе начнётся хаос невиданных масштабов. Да и живём один раз, надо опробовать все способы.

Я выпустил друга из заключения. Кровь отхлынула от кишок, позволяя таившемуся внутри червю хлынуть в моё тело со всей своей магией разложения. Ихор Дрюни быстро смешался с моей кровью, проникая в каждую клетку. Беспощадно ломая сложные цепочки ДНК. Заражение протекало так стремительно, что я даже не успел сделать вдоха, как ощутил стремительно разливающийся по телу яд. Меня затрясло, быстро начали отказывать органы. Я уже не дышал. В глазах потемнело, но перед тем, как картинка окончательно почернела, мне на глаза попало лицо Елены. О таком подарке я не мог даже мечтать. Какие напуганные глаза, какой широко раскрытый рот. А как мерзко звучал её голос, когда она начала задыхаться.

Мой насос перекачал мою заражённую кровь в тело Елены, отправив ей хорошую порцию смертельной дозы.

— Что это! — в её визге слышалось отчаяние. — Остановись! Что за чертовщина… остановись… прекрати…

Вокруг меня вскипела кровь…

Кишки стремительно начали сокращаться. Я извергнул из себя последние капли молофьи, но даже они уже не в силах были сдержать яд, заполнивший тело Инги. Я умирал вместе с девочкой, и перед смертью желал лишь об одном — чтобы Инга не чувствовала боли. Ушла спокойною, не испытывая мучений, а продолжала жить в своём разуме, где создала прекрасный чудный мир, приютивший её на всё то время, пока я правил телом.

Я увидел родителей…

Мама протянула руки, а папа широко улыбнулся. Солнце над их головами светило так ярко, что можно было ослепнуть. А потом раздался шум моря, крик чаек. Такого спокойного дня я больше не испытал за свою жизнь ни разу.

Горячая волна ударила в ноги. Я не удержался… полетел назад… вскинул руки и рухнул спиной в воду…

Горячая вода нежно окутала меня мягким одеялом.

Скрылось солнце…

И быстро пришла ночь, приглушившая все крики и вопли…

Эпилог

Мальчик в грязной робе застыл от ужаса.

Он давно считал, что победил страх, ведь на его глаза происходили такие страсти, от которых волосы взрослых покрывались сединой. Но творящееся вокруг призывало всё его нутро к страху: горячая и липкая пульсирующая стена, к которой он прижался, одиночество, неожиданно набросившееся на его хрупкие плечи, и два монстра в ужасных доспехах из костей и запёкшейся крови, схватившихся в безумной битве внизу улицы. Мальчик двигался вдоль стены к краю комнаты, где стенка только-только формировалась из жуткого месива, напомнившего ему как-то повстречавшийся во время прогулки в поле трёхдневный труп лошади, на обглоданных костях которой копошились черви.

Мальчик по имени Рузель нашёл в себе смелость и сумел встать на самом краю, и с высоты девятого этажа узреть развернувшуюся внизу битву двух монстров, чей внешний вид был настолько жутким, что глаза сами собой захлопнулись. Но лишь на миг, короткий, он даже не успел выдохнуть скопившийся в груди страх, как перед глазами яркой вспышкой возник образ мужчины, которому лесные волки целиком содрали кожу. И именно так выглядели эти два монстра — большие и страшные, без кожи, терзающие друг друга как оголодавшие дикие звери.

А когда всё закончилось, мальчик выскочил из квартиры и сломя голову побежал вниз по лестнице. Перебирая ногами ступени, он лихорадочно размышлял о своём поступке. Ему хотелось отругать себя, ведь он мог привлечь внимание, и тогда монстры бросились бы на него. Но всё вышло иначе. Мальчик жив — и только это сейчас важно.

Он воспользовался даром — и остался жив.

На его глазах чудище в жутком доспехе из выпуклых костей и запёкшейся крови одолело соперника, и уже собиралось забрать из поверженного всю кровь. Мальчик чувствовал это, как обычные люди чувствуют стекающую по коже воду. Он ощутил хлынувшие потоки крови прочь из побеждённого чудища, в лице которого узнал девочку. Ту самую девочку в кровавом доспехе, пообещавшую им свободу.