Червь 7

Девочка проиграла битву.

Но Рузель осмелился ей помочь.

Мальчик вскинул руки и направил ладони в сторону двух упавших на колени монстров. Ему не нужно было их видеть, даже с закрытыми глазами мальчик прекрасно различал тепло их крови, быстро перетекающей от одного тела к другому. Вдруг кровь словно взбрыкнулась. Невидимой рукой он прикоснулся к потоку, и ощутил в нём яд. Страшный яд, отравивший всю кровь девочки, и её спасение лежит в его крохотных ладонях.

Рузель твёрдо для себя решил, что не останется в сторонке. Он обязательно поможет — поступок смелого мужа, коим мальчик себя и считал.

Необходимо отделить яд.

Смелый мальчик ухватились за бурный поток невидимыми руками, кончиками пальцев нащупал пышущую жаром кровь, но прикоснуться к яду он не решился. Да оно и не нужно. Мальчик обхватил кровяной поток обеими руками и резко потянул в сторону, отделяя кровь от яда.

Рузель был доволен собой, ведь весь смертельный яд полностью ушёл в тело другого монстра.

Но когда мальчик выскочил из подъезда, перед его глазами возникла ужасная картина. Рядом с домом привалившись друг к другу стояли на коленях два обугленных трупа. Увидев почерневшие тела, он сразу же вспомнил детство, из которого страшным эхом донеслось слово «обугленные». Он всячески пытался забыть тот день, но никак не мог. Никак не мог стереть из головы смерть родителей, не так давно превратившей его жизнь в сущий кошмар.

Семейный дом сгорел, а на еще дымящемся пепелище нашли два обугленных тела. Мама с папой забились в угол, и умерли в крепких объятиях.

В случившейся трагедии Рузель винил себя. Так и сейчас, глядя на два почерневших тела, мальчик винил себя в произошедшем, ведь ему не удалось спасти девочку. Но всё же, монстры были убиты. Они больше не казались столь грозными и страшными, как минутой ранее. Застыли, словно статуи с неулыбчивыми лицами, к которым можно было прикоснуться без опаски.

Мальчик перешёл улицу и подошёл к поверженным монстрам. Вначале он не решался прикоснуться, боялся, вдруг что страшное случиться, и никто не придёт на помощь. Но смелость взяла верх над страхом.

Мальчик решительно вытянул руку и ткнул пальцем в лицо с застывшим криком. В тот же миг женская голова рассыпалась на крохотные хлопья пепла. Процесс разрушения был столь стремительным, что мальчик от неожиданности не успел даже отойти, как всё почерневшее тело затрещало, покрылось глубокими трещинами, и посыпалось пылью наземь. Будто кто-то невидимый набрал горсть песка в ладонь и швырнул в воздух.

Оторопев, мальчик перевёл взгляд на почерневшее тело девочки, в которой он узнал Ингу. Раздался треск. Чёрная кожа, напоминающая выгоревшую древесную кору, покрылась трещинами, откололись первые куски и полетели вниз. Мальчик уже предвкушал, как тело рассыпается, и чёрная пыль осядет на его одежде и ногах, но ничего подобного не произошло.

Огромные куски обожжённой кожи медленно сползали с тела, обнажая свежую плоть, будто снимали кожуру с запечённой в углях картошке. Мальчик вновь испугался. Удивление было настолько сильным, что она даже не заметил, как громко замычал. Глаза распахнулись как у бешенной собаки, ноги сами попятились назад.

Тело девочки очистилось от обугленной плоти так же стремительно, как развалился в пыль монстр. Из сидячего положения девочка рухнула набок и перекатилась на спину. Рузель подметил её ужасное состояние. Она была абсолютно обнажённой, и даже поглядывая украдкой мальчик заметил, что на коже не было живого места; всё тело покрывало бесчисленно количество рубцов и побледневших шрамов, а на измученном лице найти живое место было невозможно. Такие увечья мог получить только опытный воин, побывавший в сотне сражений и убивший не одну дюжину врагов.

Рузелю повезло лицезреть таких солдат у себя в деревне. Он видел свежие раны, оставленные острыми клинками, и видел зажившие шрамы, полученные в бою, когда самого Рузеля еще не было на свете.

Зажившие увечья на коже девочки были ей не погодам.

— Инга! — воскликнул мальчик, подбегая к девочке. — Ты жива?

В ответ девочка лишь громко замычала. Её ладони с животной яростью принялись копать землю, ворошить пепел, пытаться за что-то уцепиться, но всё, за что пальцы могли ухватить — горячий песок.

Девочку охватил озноб, ужасный кашель скрутил пополам. Перепачканные пеплом ладони всё же упёрлись в землю, и девочка привстала. В ту же секунду её вырвало. Изо рта полилась багровая густая жидкость, растянувшаяся тонкими росчерками до земли. Девочка не успела отереть рот ладонью, как обнажённое тело вновь скрутило, и её вырвало повторно.

Рузель опустил глаза на быстро расползающуюся по земле лужу рвоты, в которой смог разглядеть что-то необычное. Нечто живое и извивающееся. Похожее на червяка, но очень тонкий и очень длинны, почти как конский волос, только с один отличием — по центру виднелся серый комочек, словно червячок съел семечку подсолнуха, но переварить не смог.

Охваченный любопытством, мальчик наклонился, чтобы разглядеть получше странное создание. Раньше ему доводилось видеть копошащихся червей в коровьем навозе, однако сейчас зрелище было куда красочным и необычным. Прямо на глазах Рузеля серый комочек лопнул, червячок свернулся калачиком, и то, что Рузель принял за семечко, оказалось мерзкой мухой. Маслянистое тело выбралось из вымазанного багровой рвотой червячка, омыло тонкими лапками серебристые крылья и тут же взмыло в воздух. Рузель хотел поймать противное насекомое ладонь, но промахнулся. Муха подлетела к недостроенной квартире на девятом этаже и скрылась где-то внутри, в одной из комнат, куда Рузель уже точно не решиться зайти.

Мальчик моргнул.

Мухи больше не было видно.

— Где… где я… — прохрипела девочка.

Мальчик посмотрел на неё. Усевшись на колени, девочка удивлёнными глазами взирала на него. И чем дольше он молчал, тем больше лицо девочки кривилось от страха.

— Что со мной… — вновь прохрипела девочка, но уже оглянувшись по сторонам.

Она не сразу поняла, что сидит обнажённой. Длинные черные волосы скользнули по её плечам и опустились к животу, когда она вновь посмотрела на Рузеля. Мальчик смутился, опустил взгляд. Девочка быстро сообразила, что к чему, рукой прикрыла грудь и вся сжалась, будто оказалась на площади, перед глазами сотни похотливых мужчин.

— Мальчик, — произнесла девочка нежно. — Где я? Что это за место?

— Кровавый город, — шепнул мальчик, не поднимая глаз.

— Как я здесь очутилась?

— Вы пришли сюда спасти нас.

— Вы? — удивилась девочка.

Рузель наконец поднял глаза, но лишь для того, чтобы бросить взгляд в сторону раздавшегося вдалеке голоса. Там громко вопила женщина. Обнажённая, с длинными рыжими волосами.

— Инга! — ревела она. — Инга… я нашла тебя…

Хромой поступью, изредка переходя на бег, рыжеволосая дева подошла к детям. Её кожу, как и кожу девочки, покрывали сотни шрамов, а рельефную мускулатуру, неумело прячущаяся под бледной плотью сложно было обозвать женской. Опытный мужчина заметил бы в её взгляде радость и счастье, но Рузель увидел лишь слёзы.