Честная игра

Она вытягивает свою руку из моей, и внезапное расстояние между нами ощущается так, как будто между нами Тихий океан.

Черт побери, я должен был сделать это раньше. Я планировал. Хотел спросить ее, когда мы были в постели, засыпая, и в это время она как обычно прислоняется ко мне, а я обнимаю ее за плечи, вырисовывая своими пальцами круги на ее коже. Это время на грани между бодрствованием и сном, когда мы оба размякшие после многократных оргазмов.

Я мог бы быть романтичным и, дерьмо, объяснить ей, как мне не нравится мысль провести все лето без нее: «Знаю, что предлагаю в последний момент, но, эй, вместо того, чтобы тебе ехать домой, ты могла бы остаться со мной, Джейд. Дом огромный, и Тристана не будет поблизости, так что у нас будет много возможностей для уединения. Я могу выделить тебе комнату, если захочешь. Мы могли бы веселиться, только ты и я. Много, очень много веселья».

Но вместо этого я выдал ей это перед своими долбаными родителями. Так глупо.

Мы сидим за столом, откуда открывается великолепный вид на океан, а я думаю о своем любимом ресторане, небольшой лачуге рядом с пляжем. Место, в которое я водил Джейд на наше первое свидание. Еда там намного вкуснее и дешевле, и атмосфера не такая избитая. Это место чертовски претенциозно. Я чувствую себя скромно одетым из-за того, что не надел галстук, и не могу даже вспомнить, когда в последний раз одевал его.

Полагаю, это одно из многих преимуществ проживания вне дома.

Я поднимаю меню и изучаю его, как это делают все остальные за столом. Это не просто, я аккуратно смотрю поверх меню и вижу, что все склонили головы, прячась за гигантскими папками. У меня возникает желание засмеяться.

Но не делаю этого.

Вместо этого я пытаюсь выяснить, что, черт возьми, хочу съесть, и молюсь, чтобы официант пришел в ближайшее время, чтобы у меня появилась возможность заказать гребаную выпивку. Это единственная вещь, которая поможет пережить сегодняшний вечер, клянусь.

Через несколько минут официант возникает возле нашего столика, готовый принять заказ на напитки. Мама заказывает бутылку вина, сюрприз, а мы с папой пиво.

– Хочешь что-нибудь, Джейд?
– спрашивает мама, посылая ей акулью улыбку во все тридцать два зуба. Та, которая говорит, что она не хотела бы ничего иного, как разорвать мою новую девушку (да, хорошо, я утверждаю это) в клочья.

– Я буду просто стакан воды, - Джейд улыбается официанту.

– Ты не хочешь немного вина?
– настаивает мама.

Джейд качает головой.

– Боюсь, по закону мне еще не положено пить спиртное.

Официант удаляется, и мама поворачивается к Джейд, словно учуяла запах крови в воде.

– А сколько тебе лет?

– Девятнадцать. Я как раз учусь на первом курсе, - признается Джейд, затем впивается зубами в нижнюю губу. Она выглядит... окаменевшей.

Бл*дь. Я просто хочу обнять ее и защитить от шквала вопросов, который мама собирается обрушить на нее. Бедная Джейд. Бедный я.

Бедные все мы.

– Только девятнадцать?
– мама кривится и поворачивает голову, ее взгляд устремляется прямо на меня.
– Чертовски молода, тебе так не кажется, Шепард? Это не может быть серьезно. Она ведь ребенок.

– У нас разница всего в два года, - говорю сквозь стиснутые зубы.

– Два года - очень большой срок, особенно сейчас, в столь ответственный момент твоей жизни, - мама переводит взгляд на Джейд, улыбка на ее лице больше похож на оскал.

– Я уверена, что ты наслаждаешься моим сыном. Ты, вероятно, никогда не была с таким мальчиком, как он, прежде. Шепард - кладезь веселья. Очень милый. И у него много денег. Но ты же знаешь, такого рода вещи не длятся долго.

Лицо Джейд вытягивается от шока. Ее губы шевелятся, как будто она пытается что-то сказать, но ни один звук не слетает с них. Я думаю, что слова моей матери просто украли у нее способность говорить.

Что касается меня? Я ошарашен. Я даже, бл*дь, двинуться не могу. Какого черта ей надо быть такой ужасной?

О, я знаю. Потому что она моя мама. Она всегда ужасна. Меня долго не было рядом с ней, поэтому я забыл об этом.

– Это не твое дело, - начинаю я, но мама прерывает меня взглядом.

– Это очень даже мое дело, учитывая, что ты мой единственный сын и наследник всего состояния. Она может выглядеть такой милой и тихоней в ее дешевом маленьком белом платье, но я видела таких девушек, как она, раньше. Она с тобой только из-за твоих денег, - мама наклоняется через стол, понижая голос до резкого шепота.
– Она скрывает все признаки золотоискательницы.

У меня, бл*дь, закипает кровь. Получается, что ни одна девушка на самом деле не захочет быть со мной, и это только из-за моих денег? Неудивительно, что ранее я сказал это практически слово в слово Джейд. Я слышал это всю свою жизнь.

– Что ты только что сказала?

Мать закатывает глаза.

– Золотоискательница. Я уже говорила тебе много раз, ты должен быть как твой отец. Когда мы начали встречаться, я знала, сколько стоит он, но также знала, сколько стою я. Это было выгодное партнерство. Идеальное партнерство, - она посылает по-прежнему молчащей Джейд испепеляющий взгляд.
– Эта девушка явно не станет хорошим финансовым партнерством. Средний класс. Возможно, даже ниже среднего класса.

Ее оскорбительные слова заставляют меня вздрогнуть, а они даже не направлены на меня. Я испытываю желание сказать маме заткнуться, но сдерживаюсь. Нет необходимости устраивать сцену в ресторане. Я не хочу смущать Джейд.

– Меня меньше всего заботит любое из этого дерьма, - говорю ей, повышая голос.
– И Джейд тоже. То, что у тебя есть решимость назвать себя и папу идеальными партнерами, бл*дь, смешно. Вы двое презираете друг друга.

– Следи за своим языком, - угрожает папа, удивляя меня тем, что у него даже есть что сказать. Обычно он предпочитает витать в фоновом режиме, проявляя активность только в том случае, когда хорошее дело идет ко дну.

А это определено не хорошее дело.

– Я не собираюсь сидеть здесь и позволять оскорблять свою девушку, - продолжаю.
– Ты извинишься перед ней или мы уходим.

Мама поднимает подбородок и смотрит на нас. Это выражение лица использовалось, чтобы чертовски напугать меня, когда я был ребенком, но больше - нет. Она лает, но не кусает. Всегда было так. Вот почему мне почти все сходит с рук, всю мою жизнь.

– Извинись перед матерью за сквернословие, - говорит папа, но я его игнорирую.