Четыре подвала

Петр Васильевич подошёл к окну в большой комнате. Поломанная рама стояла рядом, оконный проем был освобождён полностью, на полу под окном валялись осколки разбитого стекла, деревянные щепки.

— Скажи, а почему он не воспользовался дверью? Что ему помешало? — обратился Петр Васильевич к Кречетову, рядом с которым находилась Светлана Приходченко, Олег Андреевич и ещё двое сотрудников милиции.

— Не понимаю, ты выражайся яснее — произнес Кречетов.

— Она история занимательная. Двери были закрыты, без замков, но плотно. Значит, он не мог ими воспользоваться. Вот поэтому и окно. Довольно широкое окно. Было бы маленькое, а здесь, хотя я думаю, что девочка сама вылезла и влезла через это окно — вслух говорил Петр Васильевич, он сейчас смотрел из окна, и там под окном действительно находилось то, что послужило подставкой, а точнее небольшая скамейка.

— Девочка влезла и вылезла, только почему он не мог воспользоваться дверьми? — спросил Кречетов, он сейчас подошёл к Петру Васильевичу и смотрел на скамейку, на то, что было когда-то огородом.

— Допустим, что девочка могла воспользоваться дверьми. Допустим, что она это сделала, открыла, затем закрыла. А ведь могла и не закрыть так, как было закрыто, зачем ей это делать, когда нужно применить усилие. Такое делается, когда необходимо, когда привычка это делать. Но ни того ни другого у девочки не было. Вот поэтому я и сказал, что влезла и вылезла через окно — сказал Петр Васильевич.

— Ты не ответил мне, он как раз мог закрыть двери так, как надо — сказал Кречетов, остальные молчали и внимательно слушали.

— Он не мог, у него не было для этого возможности — ответил Петр Васильевич.

— Ты серьезно? — изумлённо спросил Кречетов.

Остальные же сейчас совсем не понимали, о чём идёт речь конкретно.

— Да, Сергей Павлович, да, он был в облике этой проклятой собаки Баскервилей, у него не было рук. Он мог открыть, но закрыть не мог, так плотно точно закрыть не мог — сказал Петр Васильевич.

Светлана Приходченко смотрела на него с явным непониманием и изумлением, но при этом это было формой чего-то более схожего с восхищением, а не с иронией и прочим скептицизмом.

— Ну, хорошо, но собака Баскервилей её здесь не тронула, здесь ничего такого не случилось — вмешался в разговор Олег Андреевич.

— Здесь нет, но они здесь были. Они ушли через огород, там в заборе огромная дыра — сказал Петр Васильевич.

— Собака, но как девочка здесь оказалась — не сумев правильно сформулировать то, что хотела сказать, произнесла Светлана.

— Просто, очень просто, и очень у нас занимательная история. Девочка знала эту собаку. Девочка очень любит собак. К тому же у девочки с собой был щенок. Об этом нам рассказала её подруга. Собака пошла сюда, она молча, как это делают собаки, звала девочку последовать за ней. Девочка тут же откликнулась, ей стало дико интересно, что хочет ей показать собака, а вдруг кому-то нужна помощь. Но вы должны понимать то, о чем я сейчас говорю — произнес Петр Васильевич.

— А дальше что? — спросил Кречетов.

— Я уже сказал, они вошли в этот не совсем обычный дом. Не спрашивайте меня, почему это было необходимо, но было необходимо точно. Затем собака позвала девочку дальше, она показала дорогу через окно — проговорил Петр Васильевич, но резко замолчал, он внимательно что-то пытался рассмотреть за окном.

— Давайте пойдем этим маршрутом — после паузы сказал следователь и начал выбираться через окно, получалось у него плохо, как-то неуклюже и неловко.

— Обойти нельзя — тихо произнесла Светлана Приходченко и посмотрела на Кречетова.

— Что это ты, если старший сказал, то выполняй — улыбнулся в ответ Кречетов и тут же последовал за Петром Васильевичем.

— Ну, вы же, Сергей Павлович — попробовала ещё раз Светлана.

— Сейчас я тоже в подчинении — серьезно ответил Сергей Павлович.

Светлане ничего не оставалось делать. Платье малость не годилось для подобного процесса. Но Светлана справилась. К тому же деликатный и прекрасно воспитанный Олег Андреевич немножко ей помог, ещё и сказал на ушко: обхода в эту сторону нет, там дверь старая на такой же ржавый замок закрыта, надо ломать его, или через забор.

Петр Васильевич подошёл к дыре в заборе, подождал остальных. Через дыру пробраться было легче, чем через окно, и следственная группа сразу оказалась в лесу, ведь край пригородного леса подступал к забору вплотную.

— Здесь всё проверили, девочки не нашли — сказала Светлана, которая совсем недавно была в этих окрестностях, вместе с другими сотрудниками и местными жителями.

— Да, не нашли. Я думаю, что не так все было, как я начал думать. Занимательная история выходит. Собака не звала девочку из дома, ей это было не нужно. А вот щенок, щенок почувствовал, что сейчас произойдет страшное, это он выскочил через окно. Он всё это время боялся, он был ни живой ни мертвый от страха. Девочка держала его на руках. Девочка пыталась его успокоить. Мальчик Андрей сказал: она та самая собака, которую боятся и ненавидят все остальные собаки. Щенок вырвался и побежал прочь. Как говорила Оксана, то щенок был уже подросший. Вот оно как интересно выходит — произнес Петр Васильевич — Вот что-то вроде тропинки, пойдёмте. Щенок побежал по ней, по самому облегчённому пути, чтобы ничего не мешало спастись, это инстинкт действий. К сожалению, далеко он убежать не мог. Собака Баскервилей его настигла быстро — продолжил Петр Васильевич.

— Ужас какой-то — прошептала Светлана.

— Да, ужас, а вот и сам добрый и милый щенок, который спасая себя, пытался спасти и девочку — мрачно проговорил Петр Васильевич, он остановился, сделав всего три шага в сторону от еле различимой лесной тропинки.

Мертвый щенок лежал на земле, его надёжно закрывали широкие листья растения, названия которого Петр Васильевич вспомнить не мог. Щенок был просто перекушен надвое.

— А девочка? — не скрывая крайнего ужаса, произнесла Светлана, её уже сейчас всю трясло, с ног до головы пробирал холодный озноб.

— А затем он вернулся к девочке. Девочка бросилась убегать, когда поняла, что эта черная собака сделает со щенком, поздно поняла. Она бросилась назад, но не успела. Сейчас здесь внимательно смотрите, где-то должны быть следы крови, вряд ли что-то особо ещё, но кровь быть должна — сказал Петр Васильевич.

— Он её утащил отсюда, но зачем — произнес Кречетов, который выглядел не очень, был бледным, впрочем, как и все остальные, включая Петра Васильевича.

— Зачем? Этого я не знаю, но очень бы хотел знать. Потому что тогда бы мы знали мотив, который заключается не только в том, чтобы просто убивать или убивать с целью потребления в пищу. Этот мотив в чем-то другом — сказал Петр Васильевич.

— Мы до сих пор не коснулись главного. Я больше не в силах ждать этого от тебя Петр Васильевич — проговорил Олег Андреевич.

— Есть следы крови, много крови — раздался голос одного из рядовых милиционеров.

— Ну, и как вы здесь всё смотрели — недовольно проговорил Кречетов, обращаясь к Светлане Приходченко.

Та стояла опустив голову вниз, ей сейчас нечего было сказать в своё оправдание.

Глава шестая

— Главный вопрос. Знаешь, это мне в первую очередь не даёт покоя. Потому что ответа до сих пор нет. Кто убивает? Человек, тот предполагаемый преступник, которого мы ищем, фоторобот которого должен быть на каждом углу, или дикий зверь, эта самая собака Баскервилей. Сейчас я точно знаю, я уверен в этом на всё сто и больше, что это убийство, а это убийство, девочку нам живой уже не найти, совершила именно эта проклятая собака Баскервилей. Они вдвоем? Он хозяин, который использует собаку в своих целях? Возможно, но механизм непонятен совсем. Скажу точно одно, они очень близко связаны, в этом у меня нет никаких сомнений — ответил Олегу Андреевичу Петр Васильевич.