Четыре подвала

— И ничего страшного, важнее, чтобы выход наружу не был завален чем-нибудь — очень резонно и просто сказал Костя, и с ним трудно было не согласиться: в любом случае эта лестница ведёт на поверхность, а какое там на поверхности время, то это уже вопрос десятый, хотя из логики, то должно быть…

— Осторожнее — проговорил Петр Васильевич, когда Андрей первым начал подниматься по лестнице.

Андрей сумел сдвинуть крышку или доску. Лишь чуть-чуть прибавилось света, и следователь тут же сообразил, что выход находится в помещении, внутри какого-то сооружения. Да, это были отдельные широкие доски, Андрей убрал ещё одну, и сразу стало кратно больше воздуха, стало ещё больше освещения. Андрей вылез наружу. За ним следом двинулся Максим, затем Костя. Петр Васильевич покидал странный подземный ход последним, он ещё посмотрел в обратном направлении, он направил туда луч фонарика — и мгновенно вздрогнул, сжался, ведь отчётливо увидел собаку, её морду, её красные глаза. Минула всего какая-то доля секунды, — и собака бросилась вперёд.

Глава седьмая

Одним махом следователь оказался на лестнице. Ещё секундой на её середине, и собака сейчас не могла его достать. Петр Васильевич это понимал, это чувствовал. Но пока не достиг верхней точки, он не смотрел назад. Только в последний момент он оглянулся, собака сумела взобраться на нижние ступеньки, её горячее дыхание было рядом. Но дальше она не могла. Вертикальное ли положение не давало ей этого сделать, или то, что находилось на поверхности земли, откуда проникал этот серый, приглушённый, но всё же дневной свет, или то время, в котором что-то было не так, в которое в данный момент собаке не было дороги. Только ужасающий рык заставил ребят сжаться и замолчать. Ведь до этого Максим уже начал о чем-то шутить. Петр Васильевич оказался наверху, сделал шаг в сторону от входа в подземелье и застыл, не сводя глаз с того места, откуда должна была появиться собака. Но первыми же секундами он отчётливо понимал, что нет, что она не достанет его сейчас.

— Собачка вернулась — прошептал Максим.

— Чертова бестия, ещё недовольная какая — высказался Костя.

Андрей молчал. Андрей смотрел себе под ноги, где был повсюду разбросан битый кирпич, перемещённый с землёй, с множественным мусором, в числе которого были разноцветные красочные упаковки, было то, что явно не соответствовало восемьдесят третьему году, чего просто напросто в восемьдесят третьем году не существовало.

— Мы в будущем. Добро пожаловать в две тысячи двадцать первый год следующего века — не поднимая головы, проговорил Андрей.

— Класс! Наконец-то! — воскликнул Максим.

— Обалдеть — прошептал Костя и взял в руки картонную коробочку белого цвета, название на которой было на английском языке, но основная часть текста всё же была на русском.

Костя пытался понять, что это. Но сделать этого не смог. Поэтому протянул помятую коробочку Петру Васильевичу, спросив: что это такое?

Петр Васильевич взял коробочку. В этот же момент извлёк из кармана долгожданную сигарету, закурил. Внимательно прочитав то, что было написано на коробочке он сказал: — Ну, это вам знать пока что не нужно.

На самом деле следователь и сам не совсем понимал, в точности не знал, коробка от чего сейчас перед ним. Но логически догадался, благодаря словам «женская гигиена». Отметил про себя то, что данное не вызвало в нем удивления, но и что это есть точное подтверждение того, что сказал Андрей, ведь таких вещей нет там, откуда они здесь появились.

— Может заграницей — сам себе прошептал следователь и отбросил в сторону коробочку из под прокладок.

— Я понял, для какого места то, что там было — гордо сказал Максим.

— Отлично, конечно, если ты настолько сообразительный — засмеялся Петр Васильевич, посмотрев на Максима.

— Так расскажи! — не удержался Костя.

— Давайте об этом затем, у вас ещё будет для этого время — вмешался следователь.

Они сейчас находились в периметре кирпичного гаража, который был брошенным, у которого была дыра в левой стене. Ворот не было, лишь проем. Крыша имелась, именно она и не пропускала сюда солнечный свет в полном объеме. Но так же нужно добавить и о том, что на улице было пасмурно, что погодные условия в будущем и прошлом различались. Время — это нет. Что в восемьдесят третьем году, что и в две тысячи двадцать первом году был вечер.

— Да, довольно унылый пейзаж — произнес Петр Васильевич, покинув периметр брошенного, наполовину разрушенного гаража, осмотревшись по сторонам, где всюду можно было наблюдать примерно ту же самую картинку.

Длинный гаражный ряд, своим фронтом выходящий на грунтовую дорогу, за которой в считанных метрах располагалась дорога железная, весь был в состоянии частичного разрушения, весь был брошенный людьми.

— Что же здесь случилось — сам у себя спросил следователь, возле него оказались мальчишки, которые, уподобившись милиционеру, с интересом смотрели вокруг себя.

— Так-то похоже всё. Если вправо по этой дороге пойти, то выйдем на край старого кладбища — сказал Костя.

— Если оно ещё существует — высказал свое мнение Максим.

Петр Васильевич посмотрел на часы, затем вновь закурил. И всё же состояние было ненормальным, и это несмотря на то, что ведь он уже бывал в будущем, уже имел такой опыт. Только вот сейчас от чего-то всё то, что было с ним не так уж давно казалось сном. Самым настоящим сном, который к тому же с каждым прожитым днём покрывался всё большим и большим налетом плотного, мрачного и серого тумана.

— Десять минут восьмого вечера — произнес следователь.

— Вы думаете, что здесь время движется иначе? — тут же спросил Максим.

— Нет, это вряд ли. Но мне почему-то показалось не лишним сделать временную отметку.

— Тогда нужно сделать поправку. Не десять минут восьмого, а примерно семь часов вечера. То время, когда мы здесь появились — сказал Андрей.

— Ты прав. Так будет правильно — согласился Петр Васильевич — И почему же собака не напала на нас в подземном ходе? Если она двигалась за нами, если, как я понимаю, всё время была рядом? — вслух озвучил свои размышления следователь, все вместе же они продолжали оставаться на одном месте, пока что никуда не двигались.

— Не знаю, не могу сказать — произнес Андрей.

Костя и Максим промолчали.

— Ладно, теперь нам нужно решить, куда мы будем двигаться. И вообще, вы не заметили, что всё как-то не так, что здесь и сейчас не просто никого нет возле нас, поблизости нас, а здесь вообще никого нет. Что мы пойдем, будем долго идти, но никого не встретим — сказал Петр Васильевич.

— Это так и есть — спокойно произнес Андрей.

— Ты уверен?

— На всё сто, конечно, нет. Но у меня такое же ощущение. Мы в той плоскости будущего, в которой никого нет. Это пространство принадлежит только тому человеку — сказал Андрей.

Петр Васильевич внимательно на него смотрел. Пока ничего не говорил. Уже в какой раз закурил. Продолжали молчать и лучшие друзья Андрея. И действительно что-то странное окружало их. Было слишком уж тихо, необычно тихо и недвижимо. Так как будто даже движение воздуха было замедленным. Что говорить о чем-то ином, здесь насекомые и те были сонными, заторможенными. И птицы, и тяжёлые серые тучи.

— Ты откуда знаешь, что эта проекция принадлежит лишь преступнику? — спросил следователь у Андрея.