Четыре подвала

Только вот огромная разница между двумя этими авторами. Странно ли, но выходит, что между двумя разными авторами в одном лице.

— Значит второй вариант, который не очень хороший — произнес Кречетов, посмотрел в сторону автобусной остановки, куда уходила асфальтированная дорожка, между домами 38/1 и 38/2, дальше в направлении складов госрезерва, — и вновь ничего этого не было, прямо за домами располагалось огромное темное болото, чужой ветер двигал чахлые кустарники, и провалиться на этом месте, если не было слышно, как выходит наружу болотный газ, издавая отвратительный звук, от которого пробирает до самого основания.

— Как, блядь, всё это сочетается — проговорил Кречетов, его сознание отказывалось принимать то, что видели глаза.

— Да, второй вариант. Для этого вам нужно покинуть эту территорию. Не торопясь, основательно, с видом побитых собак. Чтобы занять другую позицию, неподалеку отсюда. Я же останусь, чтобы попробовать выманить гостей из будущего за собой. Сейчас, когда Андрея увезли в больницу, я не уверен, что они последуют за мной, возможно, что я им больше не нужен. Я не знаю точно. Но это наша единственная возможность попасть в будущее — сказал Петр Васильевич.

— Постойте, Петр Васильевич, есть же Костя. Да и я сам запомнил, где находится переход, что через подземный лаз, что и тот брошенный дом — тихо произнес Олег Олегович, ему стало не по себе, слова Петра Васильевича поразили его молнией, стали настоящим ужасом: выходит так, что он может не вернуться назад домой, выходит так, что даже думать об этом было страшно.

— Костя? Костя не сможет провести нас. Может только Андрей или кто из этой чертовой парочки. Я уже говорил об этом — сказал Петр Васильевич, и он сейчас отлично понимал, какие неприятные чувства накрывают с головой Олега Олеговича, ведь сам имел возможность это ощутить.

— Так давайте по домам. На сегодня достаточно. Пацанов нашли, а остальное завтра, с самого раннего утра сюда вернёмся — громко скомандовал Петр Васильевич, после он подошёл к Кречетову и тихо объяснил точное место, где они должны будут находится, и что им нужно будет делать.

Вопросов у Сергея Павловича не возникло. Он быстро понял то, что сказал ему товарищ.

Олег Олегович и Олег Андреевич оказались в служебном автомобиле, где уже находился водитель, который дремал, находясь за рулём.

— Ты на своей поедешь? — так же громко спросил Кречетов, обратившись к Петру Васильевичу, находясь возле милицейского автомобиля, держась за ручку открытой дверцы, поддержав товарища в осуществлении этого небольшого спектакля.

— Да, почти сразу за вами — ответил Петр Васильевич.

Милицейский УАЗик покинул территорию двора. Старший следователь подошёл к собственному автомобилю, открыл дверцу с водительской стороны, но не торопился оказаться внутри. Он закурил последнюю в своей жизни сигарету, бывшую той самой последней в пачке, от которой отказался Кречетов.

Вокруг следователя была практически совершенная тишина. Как будто специально кто-то сделал так, чтобы ничего постороннего, чтобы только он и те, кто давно хотел оказаться рядом с ним без всяких помех, без всякого присутствия третьей силы, которая осуществлялась с помощью мальчика Андрея, того пацана, который реально живёт в этом времени, который и есть главное препятствие для самого себя. Того себя, которого здесь уже давно нет, но который очень хочет сюда вернуться.

И Петр Васильевич это быстро ощутил. Сейчас у него защитой только свободное пространство, то есть улица, где гостям из будущего пока что не очень комфортно, где точно что ещё нет той силы, которая есть в подвалах.

Но защита слабая — и это так же отчетливо понял следователь. Когда увидел, что на краю злополучного образного болота, там где нереальное соприкасается с обычной асфальтированной дорожкой, появился мальчик Андрей, рядом с которым, как ни в чем ни бывало, находилась чудовищных размеров собака Баскервилей.

Холодная испарина выступила по всему телу следователя. Гости из будущего начали медленно к нему приближаться. Петр Васильевич смотрел на это, как завороженный. Не двигался с места, и пальцы обожгла последняя сигарета. Может подсознательно, может на каком другом незримом уровне, только следователь старался понять, уловить момент. И всё же да, они двигались медленно, потому что им мешало данное пространство, и что ещё важнее, то мешало время. Те остатки времени, принадлежащие третьей силе.

Петр Васильевич быстрым шагом двинулся к выходу из двора. Коллеги по службе уже должны быть на месте. Ему же нужно преодолеть ровно два двора, один прямой участок, ведущий к проходу между двумя новыми девятиэтажками, за которыми пустырь, который по прямой всего метров двести. Сразу за ним зона перехода в будущее, которая откроет свои врата раньше, с небольшим запасом времени. Об этом думал следователь. А его преследователи увеличили скорость. Только сейчас, обернувшись, он видел лишь мальчишку, который заметно сократил расстояние между ними. Собаки не было. Петр Васильевич остановился, осмотрелся по сторонам, и увидел её, она, пригнув голову, как-то даже сжавшись, находилась справа, она зачем-то отсекала ему дорогу в этом направлении. Она же его успела опередить, но не трогала, но чего-то ждала.

Петр Васильевич двинулся дальше. Он перешёл на быстрый шаг. Миновав второй по ходу двор, он услышал громкий визг и матерную речь. Пришлось вновь остановиться. Это парочка пьяных граждан увидели в двадцати метрах от себя собаку, которая на них не отреагировала, которой они в данный момент были не нужны. А следователь понял, почему собака не атакует, почему этого не делает убийца из будущего. Всё просто, до одурения банально, они боятся, что он попытается скрыться в одном из подъездов, а дальше в какой-нибудь из квартир. Им нужен пустырь, тот самый за домами, который нужен и ему, и который точно что предстанет в ином обличии, будет куском того самого мрачного болота, пришедшего сюда из прошлого, из другой страны, из детских кошмаров мальчика Андрея.

Петр Васильевич оглядывался, не останавливаясь. Он вытащил на свет божий свой пистолет, держал его в правой руке. Убийца же приблизился ещё, сейчас их разделяло не более, чем двадцать метров. Он по-прежнему был в образе мальчишки. Но следователь заметил, что этот образ не держится, что по мере приближения к пустырю убийца то и дело меняет свой облик. Он то становится тем самым чудовищем, то неприятным мужиком, у которого даже на расстоянии можно заметить совершенно безумные глаза.

Между двумя девятиэтажками имелся широкий проход. С левой стороны, на пару метров дальше имелось сооружение электрической подстанции, а за ним пустырь. И предчувствие не обмануло. Сейчас пустыря не было, было то самое болото. С кочками, с обманчивыми окнами воды на поверхности, с чахлой серой растительностью, — и тропа, узкая тропа, по которой и должен будет бежать следователь. Да именно бежать, иначе нельзя, только так будет шанс спастись. Хотя вряд ли, хотя холодом смерти потянуло со всех возможных сторон. Собака была за подстанцией. Собака ждала, ей это было не впервой.

Ещё сигнал, с помощью выстрелов в воздух. Он сказал Кречетову о том, что они увидят открывшийся проход. Они же должны туда броситься, не теряя ни одной лишней секунды, что бы не происходило.

Наверное, минуту продлилась пауза. Можно было бы и дольше. Можно было бы до бесконечности. Ведь Петр Васильевич отлично понимал, что шансов остаться в живых мало, что их практически нет. Но и оставаться на одном месте нельзя. Тот момент тяжелого сомнения, но и пришествие осознанного выбора. Петр Васильевич резко поднял руку вверх, дважды нажал на курок. Уснувшую округу разорвал гром пистолетных выстрелов — и следователь бросился по тропе вглубь нереального болота. Он бежал что было сил. Но даже при этом он очень скоро услышал, что собака бросилась за ним. Он слышал её тяжёлое дыхание, переходящее в рык, её движение, которое передавалось ему через воздушное пространство.