Число сочетаний

«Тойота» свернула в переулок, Инка чуть-чуть подождала и двинулась следом. Через пару кварталов юркий джип неожиданно заехал во двор. Последовать за ним Инка не рискнула и, даже не припарковавшись, как следует, остановила машину у самого поворота во двор. За ними, за этой сладкой парочкой! И будь, что будет! Стоп. Что будет, она уже примерно представляет. Не стоит повторять. Надо просто попытаться посмотреть на эту очередную подругу мужа поближе, разузнать о ней все, что можно. Конечно, игра в сыщика-любителя, доморощенного доктора Ватсона (на Холмса она явно не тянула, тому увиденного хватило бы с лихвой) может закончиться грандиозным скандалом – «другая женщина» не впервые появляется в ее жизни, и предвидеть развитие событий было не сложно, но остановиться Инка уже не могла.

Учащенный пульс, всплеск адреналина, и … Что дальше? Почему она терпит все выходки мужа? Почему позволяет так обращаться с собой? Любовь? Да это уже сумасшествие, болезнь какая-то… Наркотик, который избавляет Инку от всех горестей мира, от неудач, от боли, от страха смерти. Но за этой любовью, как за стеной, можно чувствовать себя в безопасности: все хорошо, пока рядом Сергей, остальное не имеет значения.

Она захлопнула дверь «восьмерки» и бросилась под арку, ведущую во двор. Сергей и его спутница как раз входили в подъезд, но того, что удалось увидеть, было достаточно, чтобы Инка расстроилась всерьез. Женщина была необыкновенной. Куда там дешевым натурщицам, одиноким владелицам галерей, находящимся в вечном поиске, и бухгалтершам, подвизающимся в арт-бизнесе! Здесь чувствовалась порода. Порода и класс. Инке давно уже не приходилось видеть такой гармоничной и одновременно сексапильной фигуры, а если там еще и лицо… И, видимо, деньги: машина и шмотки не оставляли сомнений. «Да, – с горечью подумала она, – можно гордиться собственным мужем: как говорится в известном рекламном слогане, «у нас чутье на моду и качество». Непонятно только, что такая женщина делает в люберецких трущобах.

Убедившись, что муж уже не сможет ее увидеть, Инка нарочито спокойным шагом направилась к группе подростков, которые оккупировали стол и лавочки в углу двора под развесистыми деревьями. «Американские клены», так, кажется, их называли в детстве, когда с увлечением клеили друг другу «носики», нынешние «тины» такой ерундой не занимаются – на столе стояли банки с пивом. Инка была почти уверена, что легко сойдет за свою в молодежной тусовке – с ней нередко пытались знакомиться шестнадцатилетние мальчишки, когда она возвращалась с дачи на метро. Потертые джинсы, распущенные волосы, минимум косметики и выражение трогательной наивности на лице делали свое дело: «Девушка, можно с вами познакомиться?» А девушке четвертый десяток! Так и тянуло ответить: «Попробуй, сынок!», да не хотелось смущать парня. Ну, ничего, сейчас она этим воспользуется. Инка достала сигарету и подошла к потягивавшим пиво подросткам:

– Крутая тачка! Чья такая, не знаешь? – махнув рукой в сторону небрежно брошенного у подъезда «Рав-4», спросила она сидевшего ближе всех к краю скамейки пацана с замысловатой стрижкой и в необъятных штанах.

–Эта «Тойота», что ли? Да ну, ерунда, «паркетный» джип! – в подтверждение своих слов пацан с презрением сплюнул в сторону.

Но тут вмешалась сидевшая с ним рядом девчушка лет пятнадцати с голым пузом по моде, весьма сомнительной в нашем климате даже летом: майка короче юбки, а последняя напоминала набедренную повязку.

– Это машина балерины, она снимает квартиру в нашем доме.

– Да будет заливать-то, – возразил мальчик – балерина! Скажешь тоже!

– Точно, мне рассказывала тетя Клава, наша соседка, она убирается у нее в квартире. Там даже станок есть во всю стену, ну, знаешь, такая палка перед зеркалом. Балерины всегда репетируют у станка, – бойко тараторила девочка, радуясь возможности продемонстрировать свою осведомленность.

– Ага, только на работе станок у нее вертикальный! Знаешь, что такое стриптиз у шеста? – в голосе парнишки звучало превосходство многоопытного мужчины, и взгляд, которым он окинул свою собеседницу, не оставлял сомнений в этом превосходстве.

– Ой, да ладно тебе, Пашка, что ты выдумываешь! Она просто танцовщица, на стриптизерку совсем не похожа, – усомнилась та.

– Ничего я не выдумываю! – не сдавался Пашка.

– А ты видел? – с явным недоверием спросила девчонка.

– Я сам нет, а братан видел! Он еще ее как-то называл, Денимур, что ли? – парень проявлял полное отсутствие знакомства с голливудской продукцией.

– Деми Мур, может быть? – попыталась вставить слово Инка.

– Ну, типа того, Демимур, – неохотно согласился пацан.

– Погоди, – решительно прекратила дискуссию подрастающего поколения Инка, про себя подумав, что Голливуд отдыхает: «солдату Джейн» далеко до незнакомки из Люберец. – В каком клубе?

– Тут недалеко, через квартал, «У Бибигона» называется.

– Ну, ладно, ребята, пока! А машина все-таки классная, я всегда мечтала о такой. Поговорить бы с хозяйкой – вдруг продаст, да некогда сейчас. В какой квартире она живет? – Инка обратилась к девочке.

– В 17-ой, это на последнем этаже – охотно ответила та.

Ну что же, для первого раза информации было достаточно, дольше задерживаться во дворе становилось опасно: Сергей мог выглянуть в окно, и тогда Инкиному расследованию моментально пришел бы конец. Надо уходить. Надо ехать на дачу.

…Инка сидела в машине, не решаясь тронуться с места. «Потом, я подумаю об этом потом», – спасительная формула Скарлетт. Только не за рулем. Надо сосредоточиться на дороге. Или вернуться домой? Нет, по Москве она точно не в силах рулить. Надо аккуратно выехать из Люберец, а уж до Малаховки она доберется.

Дача, эта чертова дача… Почему она так заворожила Инку? Всё Лялькины рассказы о дачных каникулах, компаниях, волшебных вечерах. И сама дача… Двухэтажный дом, сосны на участке, плетеная мебель, гамак, теннисный стол за домом на лужайке, огромная терраса для вечерних чаепитий. Для полной идиллии не хватало только дам в белых платьях и мужчин в полотняных костюмах (и все в соломенных шляпах!). На самом деле обитатели дачи выглядели куда менее романтично, особенно в те времена, когда туда попала Инка (после рождения племянницы ей иногда приходилось проводить в Малаховке день-другой, чтобы сестра могла выбраться в Москву), но она этого уже не замечала.

Дача родственников Бориса очаровала ее до такой степени, что, когда появились первые заработанные деньги, Инна решила купить свою. Наверное, это было ошибкой, следовало копить на квартиру, тем более что муж не разделял этой Инкиной дачной страсти. Но на квартиру нужны были совсем другие деньги, да и зарабатывала их в основном сама Инка, поскольку заработки Сергея были нестабильны: заказы редки, постоянной галереи у него не было. Иногда удавалось продавать работы на выставках, подчас довольно удачно, но и эти деньги муж старался вкладывать в работу, так что Инка перестала даже интересоваться ими – отношения в семье и без того были непростыми. В банке же платили регулярно, а тут подвернулась дача в Быкове.

Дом старый, но именно такой Инне и хотелось. Участок маленький, что совсем не типично для этих дачных мест, но с яблоневым садом. Сад тоже был старый, поэтому все вместе продавалось недорого. Короче, она не устояла. Родительские шесть соток в дачном кооперативе и щитовой домик на участке ее никогда не интересовали, а здесь вожделенный старый дом, с печкой, с террасой, в окна которой упираются ветки яблонь. Инка мечтала, как они с Сергеем будут приезжать туда круглый год по выходным, и будут только вдвоем, и это поможет. Поможет. Ведь она любит его! И его чувство вернется. У них будет нормальная семья, все получится! Так ей тогда казалось…