Чистильщик

Астер направил револьвер на вурдалака, перевел взгляд на лешего.

— Астер, они вот-вот умрут, оставь их, — прошептала Ника.

— Прости… что… не помог…

Чистильщик услышал, как девочка-призрак всхлипнула, покосился на нее.

— Почему ты плачешь? — спросил он.

— Этот монстр просто хотел ее спасти. Он не в состоянии осознать, что та, кто спасла его, умерла, а это всего лишь монстр, вурдалак. Он этого не понимает до сих пор. Как щенок, что скулит и трется об умершего хозяина, неспособный понять, что тот умер, и продолжает тыкаться носом, пытаясь его пробудить, так же и этот леший не может понять, почему она так резко изменилась и за что его ударила.

— Не… предавал… хотел… помочь… прости… друг…

Последние слова он прошептал, затем веки опустились, и леший умер. Еще раньше умерла Илиона, ярко-желтые глаза стали серыми, а взгляд остекленел. Ника продолжала плакать, когда чистильщик подошел к вурдалаку.

— Знаешь, Астер…

— Что? — спросил чистильщик.

— Вот ты всегда говоришь, что тебе жаль когда гибнут хорошие люди, да?

— Да, есть такое.

— Мне жаль этого лешего. Несмотря на его грозный вид, он все-таки был хорошим монстром.

Кинжал замер в нескольких миллиметрах, он собирался отрезать голову Илионы, но слова девочки-призрака слегка удивили Астера.

— Хороший монстр, да? — шепотом переспросил чистильщик, а затем резко надавил на кинжал, отделив голову вурдалака от тела.

* * *

— Астер.

— Что?

— Может, я и правда плод твоего воображения? — спросила девочка-призрак.

Астер вздохнул, обведя взглядом помещение. Типичный офис «Черной луны». Точно такой же кабинет, как и в прошлом городе: те же стены, такой же диван и столик для гостей. Различия кроются в деталях. У местного мага, по имени Лоннис, книг почти не хранится, вместо них на полках шкафов разные фигурки животных, вырезанные из дерева, сделанные из камня и отлитые из металла. Он своего рода коллекционер. Что и говорить, даже на его стальном пере, которое использует для письма, выгравирован конь. Сам хозяин кабинета откинулся на стуле, задумчиво рассматривая документы. Гостят они здесь уже два дня. За это время Астер успел вылечиться и написать полный отчет о происшествии.

— Не знаю. А почему так думаешь?

— Просто, иногда тебе мешаю, призываю к состраданию, задаю странные вопросы, а то и плачу. При этом видишь и слышишь меня только ты. Знаешь, вам же притупили эмоции, может я воплощение твоих глубоко спрятанных и подавленных чувств? Тебе хочется грустить или смеяться, плакать или злиться, но ты не можешь и это за тебя делаю я. Выражаю твои истинные эмоции. Как думаешь?

— Думаю, что ты сама не веришь в то, что говоришь. А еще, мне кажется, что ты пытаешься сбить меня с толку.

— Бу, так не интересно. Тебя вообще можно как-то разыграть или сбить с толку? — наигранно разочарованно спросила Ника.

— Возможно, но только не призракам мелких глупых девчонок.

— Хи-хи, — показав язычок и засмеявшись, она начала летать по комнате.

Лоннис — заведующий местным отделением «Черной луны» — тем временем дочитал документ, поднял взгляд. Тонкий и худой с впалыми щеками и серыми глазами он больше походит на какого-нибудь голодающего нищего, нежели на мага крупной организации.

Чистильщик глянул на мага. Знает его уже больше десяти лет. И с первой их встречи, Лоннис никак не изменился, словно для него время вообще не идет. Лоннис редкий тип тех людей, с кем Астер общался довольно плотни и не только по работе. Все потому, что у них немало общих взглядов на мироустройство и не редко они обсуждали это за чашечкой кофе.

— В общем, в присланных документах сказано, что ни к тебе, ни к «Черной луне» претензий нет. Впрочем, иного я и не ожидал. Конечно, использовать на тебе эликсир правды было излишне, но тогда бы эти бюрократы не были до конца уверены. Они неспособны понять то, что чистильщики не врут, особенно нам — магам.

— Не бери в голову. Подобное меня ничуть не задело. Главное — разобраться побыстрее, — махнув рукой, произнес Астер. — Что с деревней?

— Насколько знаю, когда полицейские прибыли, те, кого ты ранил, с семьями подались в бега. Остальные свалили всю вину на сбежавших. Не сомневаюсь, что в деревне все были, так или иначе, причастны к убийству. Но видимо правительство также сделает из сбежавших козлов отпущения. Им не хочется подвергать казни всю деревню.

— Ясно. Значит, часть преступников избежит наказания.

— Да, но тут играет роль много факторов. Можно было бы использовать на оставшихся жителях зелье правды, но оно достаточно дорогое и если окажется, что все они невиновны, то огромное количество денег будет потрачено впустую. В противном случае, если все окажутся причастными, то придется арестовывать целую деревню. Местные же социалистические и либеральные газеты тут же поднимут вой о произволе властей и о паразитирующей верхушке аристократов, о зажиме крестьян. Никто из «честных» журналистов, конечно же, не упомянет о расследовании, скорее скажут, что вместо трудных поисков истинных виновников, загребли невинных, чтобы просто отчитаться о проделанной работе.

— Ясно. Главная причина говорится в конце.

Лоннис ухмыльнулся.

— Да, так и есть.

— И что, сильное влияние имеют газеты?

— Очень. По сути, страна на пороге гражданской войны. Хочешь знать мое мнение?

— Ну?

— За журналистами и газетчиками стоят сильные финансовые круги: владельцы банков, фабрик и заводов. Этих людей, набивших кошельки, не устраивает то, что они, будучи такими успешными, должны подчиняться «кучке возомнивших нечто о себе никчемностей, что думают, будто они лучше только потому, что родились в знатной семье». Их возмущает, что власть передается по наследованию. Им хочется самим получить власть, чтобы те ограничения, которые сейчас есть, можно было снять. Уменьшить налоги с предприятий, увеличить рабочий день, убрать все пособия и многое-многое другое, что сейчас им мешает. В общем, лет через пять или десять эту страну захлестнет гражданская война. Людей старательно накручивают через газеты, закладывая в головах мысль, что все их беды от правящей элиты и если ее смести, то наступит всеобщее счастье.

— Интересный ход делают господа банкиры и промышленники. Смести, мешающую грабить народ власть, руками самого народа, убедив, что его грабит как раз власть, — сказал чистильщик.

— Это было бы смешно, если бы не было так жутко. Но это не единственная новость. Денег за убийство вурдалака не дадут. Правительство хочет замять это дело, и никаких сообщений о вурдалаке, лешем или чистильщике нигде нет. Все скрыто, — сообщил Лоннис.

— Формально они правы. Запроса на убийства монстра не было, а все это моя личная инициатива. Еще, небось, скажут нам, что мы должны быть довольны, что нас не арестовали и не начали разбираться, а не мы ли все подстроили и оклеветали жителей.

— Ну, возможно, так и хотели, но сыворотка правды и все еще сильное влияние «Черной луны» спасли тебя от более дотошных разбирательств, из-за которых мог бы застрять здесь на пару месяцев. Но это максимум, что мы можем. Руководство опасается сильно выделяться. В Роггиртской империи года два назад, может слышал, случилась революция, подобная той, которую готовят здесь. Смели всех аристократов, церковь запретили, магов вышвырнули из страны.

— Перестраховываетесь, значит. Понимаю. Надеетесь, что если здесь вспыхнет что-то подобное, то по окончании отделения «Черной луны» не закроют?