Чистка

Кроме директора, в кабинете находился и наставник Александр, обнявший её, как только она вошла. Только сейчас девушка заметила, что на выросла на несколько сантиметров выше его.

— Ну, как ты, моя дорогая? — спросил Александр, указывая ей на диван, — Мы ужасно за тебя волновались.

— Хорошо, — сухо ответил Йирелла.

Она посмотрела на Дженнера, сидящего за письменным столом. Директор был представительным, крепким человеком. В своем строгом костюме из блестящей эбонитовой ткани с тонким белым воротником и алым кантом, он выглядел более внушительно, чем любой учитель в возглавляемом им учебном заведении.

— На самом деле, нам ведь не грозила никакая реальная опасность, не так ли? — возмущенно спросила Йирелла.

Дженнер и Александр обменялись взглядами.

— Нет, — сказал Александр с явно читаемым неудовольствием, — может быть расскажешь, как ты догадалась об этом?

— И зачем это мне? Что бы вы исправили свою ошибку на испытаниях в следующем году?

— Пойми, мы делаем всё это для вашей пользы, — сказал Дженнер, — и ты правильно предположила, учитесь не только вы, мы тоже учимся вместе с вами. И мы хотим знать, не следует ли нам изменить практику прохождения испытания и сообщать по секрету девочкам, о том, что стрессовая ситуация создана нами исскуственно.

— Только девчонкам? Не парням?

— Нет.

— А почему нет?

— Потому что это тест мальчиков. Мы готовим их для боевых действий. Поэтому нам важно, чтоб они понимали, что действия вместе, в подразделении, они сильнее, чем поодиночке.

— Уверена, что это понимают даже самые тупые парни, — прорычала Йирелла, — Восемнадцать лет непрекращающейся идеологической обработки вбили нам это в подкорку.

— Мы не навязываем вам образ мыслей, — моментально парировал Дженнер, — у нас школа, а не военный лагерь. Мы просто даем вам навыки как защищать себя. Девочка моя, сейчас люди — вымирающий вид. Может быть, когда-нибудь и где-нибудь, мы сумеем перестать отступать и собравшись силами, дадим отпор врагу. Но пока ваша судьба — противостоять врагу, давая остальным возможность выжить. Мы никогда не скрывали этого от вас. Всё, что мы делам, всё, чему мы вас учим и чему научили, мы делаем для того, чтобы дать вам самый большой шанс на успех. Мы учим вас, чтоб вы могли выжить!

— Обучение посредством натравливания пумы, — язвительно сказала Йирелла, выгнув бровь, — получилось у вас довольно неплохо.

— Нет, — с сожалением покачал головой Александр, — это не наша пума. Мы не догадались, что в этом районе могут быть и настоящие хищники.

— Значит мороки не настоящие, не так ли? Роботы на дистанционном управлении.

— Ну, раньше они были настоящими, — сказал Александр, — Тысячи лет назад, в планетарной системе за несколько световых лет от старой Земли, космический корабль первого звездного поколения обнаружил планету с собственной биологической жизнью, которая развивалась по собственном эволюционному пути, что является редким и удивительным сюрпризом. Они остановились и изучали ксенобиологию в течение столетия, прежде чем двигаться дальше. Мы воспроизвели основную морок-форму в молекулярных репликаторах. Для того, чтоб обеспечить вас по-настоящему пугающей угрозой.

— Ваша пугающая угроза почти оторвала руку у Деллиана!

— Нет, такого не было. Морок может оставлять только глубокие царапины, не более. Много крови, но никакого реального ущерба.

— Вы напугали нас до смерти, чтобы дать нам мотивацию? Это мерзко!

Александр сел рядом с ней, бережно обняв за плечи. Девушка сердито стряхнула руки.

— Не надо. Мне противно. Вы должны были быть тем, кому мы доверяли, нашим почти родителем. Вы предали нас, — крикнула она, пытаясь сдержать слезы.

— Я скорее умру, чем предам тебя, — сказал Александр, — я не являюсь твоим биологическим родителем, но моя любовь к тебе такая же сильная.

— Ни один родитель не сделает то, что сделали вы. Неважно, какого он пола — это совершенно недопустимо.

— Мы, добровольцы, что решили остаться, когда наши семьи улетали на спасительных кораблях поколений,делали это осознанно. Мы знали, что нам придется нелегко. Что перед нами стоит серьёзный моральный выбор. И что нам, рано или поздно, придется отвечать за свои поступки. За то, что мы сделали с вами, — тихо сказал Дженнер, — и мы согласились на это осознано, рассчитывая, что вы поймете причины, заставляющие нас так поступить. То, что мы сделали, мы сделали, поскольку не только любим вас, но и верим в вас. Тебе суждено быть нашим спасением.

— Мы не ваше спасение. Мы ваши рабы, — плюнула Йирелла, — мена интересует вопрос, почему вы вообще заморочились нашим созданием? Не проще ли было вырастить нас с пультом дистанционного управления вместо мозга?

— Из-за тебя, Йирелла, — тихо сказал Александр, — и из за таких, как ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы умны, быстры, органичны… но, по большому счету, ограниченны — в воображении, в интуиции. А ты нет — ты не такая как мы и не имеешь присущих нам ограничений.

— Это глупо. Я не такая умная, как вы. Неважно, насколько физически большой мой мозг. Я никогда не смогу сравниться с одним из вас.

— Не надо все сводить к абсолютной вычислительной мощности. Возьмем к примеру ИИ — чье развитие ограниченно десятью поколениями. Конечно, можно увеличить быстродействие, добавить памяти… Но это не сделает ИИ умнее — технология вышла на плато. Именно поэтому одиннадцатого поколения ИИ не существует.

— Вот только я не следующая ступень эволюции, а предыдущая. Я отсталый, бинарный человек. Вы воспроизвели парней, за присущую им агрессивность. А в довесок к ним получили еще и нас, девчонок.

— Да, мы ценим мальчиков за их агрессию. Мы, омни, не обладаем уровнем агрессивности, у нас мало тестостерона. Даже в мужской фазе нашего цикла, концентрация его ниже, чем у бинарных мужчин. Парни, находящиеся постоянно в мужской фазе цикла имеют колоссальное преимущество перед нами.

Из всего спектра человеческих гендеров они лучше приспособлены к боевым ситуациям. Мы должны победить, Йирелла. Мы знаем что враг никогда не остановится. Они преследовали нас на протяжении тысяч лет. Если мы не пошлем в бой против них лучшее, что у нас есть, мы обречены.

— Тогда зачем вам я? — выкрикнула Йирелла, — я не лучшая и никогда ей не буду.

— Девочка моя, — Александр протянул к ней руки, — я уверен, что в глубине души, ты прекрасно понимаешь, почему. Я знаю, самой оценить свой интеллект сложно, почти невозможно — тебе мешает твоя заниженная самооценка. А мне ты не веришь, потому что разозлилась на меня. Но рано или поздно тебе придется принять правду — ты умная.

Прямо скажу — неужели ты всерьёз веришь, что такой как я омни мог догадаться, что крушение подстроено? В нас нет подозрительности. Мы можем задаваться вопросами, можем проводить исследования. Вот только иметь способность задавать вопросы — вовсе не то же самое, что обладать любопытством. Любопытство — человеческая черта, порожденная эмоциями.

Мы можем анализировать ситуацию в которой оказались и окружающую среду, но предположить, что всё, что нас окружает — обман, без предварительного знания об этом мы не можем.

А ты можешь.

Ты догадалась, что находишься в исскуственно созданной ситуации не только потому, что ты умная, но и потому, что у тебя есть чувства.

И наши отличия этим не ограничиваются — как только твоё поколение окажется среди звезд, лицом к лицу с врагом, вы столкнетесь с последним вопросом.