Чукчи. Том I
Шрифт:
Следует отметить чувствительность чукоч к незнакомым запахам. Всякий раз когда мне случалось открывать ящик с лекарствами в чукотском спальном помещении, находящиеся в нем чукчи начинали жаловаться на неприятный запах, идущий из ящика, так что иногда мне приходилось уходить в наружную часть шатра вместе с пациентами. Такие же жалобы вызывал запах дикого лука, который я привез с собой от русских поречан. Обрусевшие туземцы, наоборот, кладут лук в пищу и запасают его на зиму. Чукотское название лука — tьke-vaglььn, "пахучая трава".
Табу против внесения в чукотское спальное помещение каких бы то ни было предметов, связанных с очагом и домашним хозяйством другой семьи, основывается, по мнению чукоч, главным образом на их чуждом запахе. Можно привести один любопытный случай в виде иллюстрации этой чукотской идиосинкразии. В 1896 году, во время путешествия среди анюйских чукоч, мне удалось достать документ 1789 года, удостоверяющий личность некоего Кымыкая, очевидно, богатого оленевода. Документ называет его, с обычным незнанием чукотской социальной организации, "главою чаунских чукоч". Этот документ хранился
В отношении вкуса чукчи также отличаются некоторыми особыми чертами. Они совершенно не употребляют соли. Многие из них имеют к соли решительное отвращение, объясняя, что она горька и имеет вкус морской воды. Ламуты, напротив, любят соль, и если она есть у них, они часто употребляют ее с чаем. Некоторые чукчи имеют отвращение также к мягкому хлебу, который кажется им слишком кислым на вкус. Они охотно употребляют только сухари, особенно "морские". Обрусевшие туземцы, которые постоянно едят печеный хлеб, наоборот, находят морские сухари безвкусными. Страсть к жирному, кажется, врождена чукчам. Однажды мне пришлось видеть ребенка, не имеющего еще году, который всякий раз тянулся к жировой лампе, когда ее проносили мимо него. В лампе была совершенно прогорклая ворвань, и ребенок, очевидно, чувствовал этот запах и требовал ворвани. Взрослые люди примесью ворвани улучшают вкус всякой испорченной провизии. Гниющее мясо, запасенное на лето, обычно потребляется с приправой тюленьего сала. Пристрастие к жиру, однако, имеет некоторое ограничение. Многие чукчи, особенно женщины, не могут есть ворвани тюленя-самца, вида Phoca hispida, издающей отвратительный запах. Среди оленных чукоч мозг дикого оленя-самца считается самой лучшей пищей; несмотря на это, большая часть оленеводов не в состоянии "объесть суставы", т. е. съесть костный мозг от целого животного, а иные не идут дальше одной ноги. Существует специальный термин для обозначения вкуса пищи, особенно жирной и сладкой: nььruqin — "приторный".
Шкала цветов у чукоч точно так же имеет некоторые особенности. Хорошо известными цветами являются белый (nilgqin), черный (nuuqin), красный (nьcetloqen), серый (cevaro). В мехе оленьих шкур различается также цвет желтоватый (ьplьlь). Этот термин применяется также и к другим шкурам, но никогда к чему-нибудь иному.
Прочие цвета строго не определяются. Они включаются в вышеприведенные или описываются путем сравнения с различными существующими предметами. Можно привести следующие термины: "цвет, подобный траве" (nuwtьcьrraqen) — неопределенный термин, который приписывается всем цветам зеленого, желтого и даже синего оттенка, если он не очень густой. Обычная летняя окраска травы на тундре — зеленая у листьев и верхней части стебля, нижние же части растений вообще желтоваты. Если показать зеленый и желтый цвет вместе, то чукчи различают их, но вообще они употребляют один термин для обоих цветов и в разговоре всегда смешивают эти два цвета. Есть еще цвет "черновато-подобный траве" — n-uwala-nuwtьcьrraqen, и другой цвет, "который походит на окраску желчи" — nьlele-peraqen; такой цвет, по мнению чукоч, имеют молодые листья. Увядающие листья чукче кажутся красными. Светло-желтая окраска иногда считается за белую, иногда за красную. "Цвет, подобный охре" — nьcera-peraqen — бледно-желтая краска оленьих шкур, выделанных и окрашенных охрой. Небо кажется светло-зеленым. Существует цвет, "беловато-подобный траве" — n-elgь-nuwtьcьrraqen. Темно-синий цвет считается за одно с черным.
Чукчи любят пение, особенно во время своих праздников. Каждая семья и даже каждый человек имеет несколько собственных напевов. Одни из них наследственные, другие собственного сочинения. Особенно много напевов у шаманов. Мелодия самая разнообразная, некоторые напевы приятны даже для цивилизованного уха. Чукчи чутки к мелодичности хорошего голоса. Они часто собираются в дом какого-нибудь молодого шамана, известного не столько камланием, сколько приятным голосом, послушать его пение.
Для приморских чукоч характерны глубокие, хриплые басы, за что оленные чукчи постоянно высмеивают их.
ОПРЯТНОСТЬ
Чукоч нельзя назвать опрятным народом с цивилизованной точки зрения. Они едят своих собственных вшей, моются мочей и дают собакам вылизывать свою посуду. Они употребляют в пищу личинки оленьего овода, а летом пастухи иногда едят даже олений помет, смешанный с молодыми листьями различных растений. Однако у них есть
свои взгляды на опрятность. Например, многие из моих туземных знакомцев отрицательно смотрели на коровье молоко, считая корову грязным животным. Они утверждали также, что говядина имеет особый неприятный запах, похожий на коровий помет, а некоторые из них даже отказывались входить в комнату, где варилось коровье мясо. С другой стороны, когда чукчам указывали на неприятный запах тюленьего мяса, они, в свою очередь, возражали: "тюлень — чистый, он постоянно моется в чистой воде, вы же едите мясо ваших грязных животных".БОЛЕЗНИ
Заразные болезни неоднократно появлялись среди чукоч. Оспа несколько раз свирепствовала среди населения северо-восточной Сибири. На Нижней Колыме она была в 1884 году, на Средней Колыме — в 1889 году; эта эпидемия поражала преимущественно русских и якутов, чукоч она едва коснулась.
В 1899 году свирепствовала эпидемия кори, занесенная из Владивостока русскими купцами. Распространившись на север, летом 1900 года она достигла чукотских селений и стойбищ. Для чукоч эпидемия была весьма губительна. Чукчи не имели возможности соблюдать все необходимые меры предосторожности до полного выздоровления, часто при высокой температуре выходили на холод, — это служило главной причиной многих смертей. Даже в русских селениях, как например, в Гижиге и Маркове, почти четверть жителей погибла от кори. Чукчи пострадали еще сильнее. На некоторых оленных стойбищах, вблизи Тихоокеанского берега, осталось лишь по несколько детей. Стада, лишившись хозяев, разбежались. То же самое произошло на Колымской тундре в 1884 году после эпидемии оспы. В 1901 году болезнь перекинулась в Америку и также унесла много жертв. Количество населения, погибшего от этой эпидемии, достигло нескольких тысяч.
В половине XIX столетия чукчи находились под угрозою сифилиса. Они считают эту болезнь местною, хотя чукотское название ее atal-vaьrgьn (atal — "чуванец", vaьrgьn — "существо") указывает на чуванцев, которые в прежние времена являлись посредствующим звеном между русскими и чукчами. Вероятно, захватив болезнь от русских, они внесли ее в среду чукоч. Всякий пораженный этой болезнью рассматривается как нечистый. Дома он имеет отдельную постель и посуду для еды. От него сторонятся, и сам он держится в отдалении, чтобы не передать болезни другим. Семья, в которой несколько сифилитиков среди старших членов ее, является "предметом избегания" — kurgu lьnjo. Очаг ее рассматривается как оскверненный, членам такой семьи запрещен вход на чистые стойбища, чтобы запах от их очага и тень от их входа не передала заразу соседям. В настоящее время сифилис уменьшился, но старики и старухи с обезображенными лицами после третичной стадии болезни повсюду встречаются довольно часто. Даже теперь, когда болезнь зарубцевалась, они считаются нечистыми, хотя предосторожностей против них не принимается. Сифилитическая сыпь, которая встречается у более молодых людей, рассматривается как особый вид болезни, сравнительно мягкий и не заразный.
Интересно, что среди оленных чукоч Колымского округа существует детская игра, в которой победитель "погружает" побежденного, на известную степень глубины, в сифилис — с отметками на бирке; например, четвертая метка на бирке означает t-iinnupet-gьt — "я погружаю тебя по голень", шестая — t-ьmьpcak-gьt — "я погружаю тебя до отворота сапог" и т. д.
Другая заразная болезнь, грипп или инфлуэнца, бывает в различных частях страны почти ежегодно и уносит много жертв. Эпидемии инфлуэнцы, бывшие еще лет сто тому назад, не раз упоминаются в колымских архивах. Я сам был свидетелем этой болезни раза два или три среди чукоч, обрусевших юкагиров и камчадалов. Симптомы болезни — обычные симптомы инфлуэнцы: сильный кашель, головная боль, общее недомогание, глухота на одно ухо, острая боль в мускулах и проч. Болезнь обычно распространяется с юга и с запада, поэтому считается, что она приходит из русских селений.
Чукчи очень боятся этой болезни, тем более, что она появляется довольно часто. В 1896 году, во время моей поездки по Верхнему Анюю, все чаунское население, заслышав о нескольких случаях инфлуэнцы на реке Россомашьей, скочевало со всей западной Чаунской тундры, чтобы избежать "духов, ищущих жертв".
Нервные болезни также наводят ужас на чукоч и является "предметом избегания". Наиболее распространенная из них — itejun, похожая на эпилепсию. Иногда эта болезнь сопровождается обычными симптомами эпилепсии, иногда конвульсиями или корчами и заканчивается по большей части временной каталепсией. Это продолжается в течение нескольких часов, больной все время остается без сознания; затем болезнь постепенно проходит, но через несколько дней возвращается вновь, иногда в более сильной форме. Болезнь обычно усиливается, и неизбежным исходом ее является смерть. Иногда, впрочем, проходит несколько лет до рокового исхода.
Другая болезнь того же характера называется iwmetun, это — род буйного нервного возбуждения, припадки которого бывают ночью, наподобие кошмара. Во время припадка дыхание учащается, кровь бросается в лиц, иногда больной задыхается тут же. Чукчи обе болезни приписывают особым духам, имена которых они не любят упоминать. Человек, внезапно пораженный такой болезнью в пути, может быть уверен, что он не получит позволения войти ни в один дом, ему не дадут ни огня, ни горячей пищи.
Хорошо известная форма северной истерии, которая так распространена среди юкагирских и ламутских женщин, редко встречается среди чукоч, среди оленных чукоч почти совсем не встречается. Эта болезнь выражается в безудержном желании повторять громким голосом каждое слово, слышимое от кого-нибудь, и подражать всякому неожиданному жесту или действию. Женщины из обруселых туземцев и женщины русские часто страдают этой болезнью, но чукотские женщины счастливо избежали ее.