Чукчи. Том I
Шрифт:
Следует также упомянуть несколько экспедиций Димитрия Лаптева, морского офицера, сделавшего в 1739–1742 годах съемку арктического побережья от устьев Лены до Большого Баранова мыса. Впрочем, его экспедиция была чисто научного характера и не имела отношения к чукотским войнам. Лаптев со своими спутниками провел зиму в пустынном месте на восточном рукаве реки Колымы, вблизи океана. Там, на Толстом мысу, они построили большую деревянную казарму и довольно высокую сторожевую башню, стоящую особо на мысу. Обе постройки уцелели до начала XX века, и я имел случай снять с них фотографию. Башня получила название "Лаптевский маяк". По рассказам, на вершине этой башни зажигался огонь, чтобы служить маяком членам экспедиции, бродившим по тундре. Впрочем, верхушка Толстого мыса гораздо выше башни, и можно было бы там зажигать огонь без всякого особенного маяка.
Можно также упомянуть двух якутских
ПРЕКРАЩЕНИЕ ВОЙНЫ
Экспедиция Павлуцкого была последним военным походом русских против чукоч. Вскоре после этого правительство решило прекратить эти походы, которые требовали значительных издержек и не приносили никаких доходов. Иохельсон выразил мнение, что прекращение русских походов в чукотскую землю вытекало из того, что чукчи не имели предметов, пригодных для ясака[106]. Это мнение может быть подтверждено документами.
Многочисленные отписки казаков и промышленных людей, часть которых уже упоминалась выше, постоянно повторяют: "Там, в чукотской земле, нет зверя, кроме волков и красных лисиц, и тех мало из-за скудости леса".
В ответ на эти сообщения правительство посылало приказы: "А вам бы итти туда, к немирным чукчам, и уговаривать их поклониться под высокую государеву руку, на вечный платеж ясака. Взять с них присягу на подданство и устроить писцовые книги и брать с них ясак по записям. А если в той земле скудно соболями и лисицами, брать ясак моржовой костью"[107].
Через семнадцать лет после Павлуцкого начинается сокращение русской военной силы на крайнем северо-востоке Сибири. В 1764 году была оставлена Анадырская крепость. Генерал-губернатор Восточной Сибири в своем докладе от 24 ноября 1792 года говорит следующее: "Анадырская крепость существовавшая с 1710 до 1764 год, стоила казне 539 246 рублей и причинила потери 841 760 рублей различным племенам, которые перевозили казенные грузы".
Всего израсходовано 1 381 006 рублей. Доходов за все время — 29 152 рублей. В виду этого она была оставлена в 1764 году[108]. По реестру 1762 года все население крепости составляло: мужчин — 585, детей — 53, женщин — 236. Большую часть населения составляли солдаты, казаки и служилые люди. В Нижне-Колымске была оставлена только часть казаков. Стооетием позднее все взрослое мужское население на Нижней Колыме было 128 человек. Оставшиеся казаки были использованы для различных местных нужд, главным образом для охраны казенных складов, для перевозки почты, также в качестве ординарцев, денщиков и проводников для всякого начальства.
Быть может, небезынтересно отметить, что некоторые из этих казаков были вооружены луками вплоть до 30-х годов XIX века. Так, например, в реестре казаков, посланных на Анюйскую ярмарку в 1837 году, значится между прочим: "Степан Котельников — лук. Мирон Попов — пищаль. Иван Куприанов — лук" и проч. Все эти казаки были разделены на две части. 1) Станичные казаки, жившие в селении Похотском, на западном устье Колымы и на ее притоках. Они несли только местную службу. В 1876 году станичные казаки были частью распущены, а частью переведены в мещане. 2) Служилые казаки были рассеяны по всей стране, в большинстве же обитали в Средне-Колымске и Нижне-Колымске и составляли две соответственные команды. Вместе с прочими казачьими командами, находившимися в городах и округах Якутской области, они составляли Казачий Якутский полк, единственный казачий полк, числившийся по пехоте и подчиненный министру внутренних дел.
Поселение на Анадыре было восстановлено в 1784 году, но новыми жителями его явились не столько русские, сколько обрусевшие туземцы; поселок был передвинут на урочище Марково, верстах в десяти от прежнего места.
Нижне-Колымск был передвинут на теперешнее место в 1773 году. Раньше он был расположен верстах в двадцати, на так называемой Стадухинской протоке. Протока в прежнее время была глубока, но потом постепенно обмелела. Новый поселок был перенесен на главное русло реки, как раз против устьев обоих Анюев, которые впадают в Колыму почти в одном и том же месте. Здесь было несколько домов еще гораздо раньше. Новый поселок не имел стратегических выгод, но был прекрасно приспособлен исключительно
для торговых целей. Стадухинская крепость была окружена частоколом. Новый поселок уже не имел частокола, но по старой привычке также назывался "крепостью". Средне-Колымск, на Средней Колыме, также некогда был укреплен, деревянная башенка до последнего времени стояла на углу церковной ограды, на холме в средине города.Все эти факты указывают, что войны с чукчами были прекращены совершенно. Чукчи, когда они были оставлены в покое, с удивительной быстротой из "немирных" превратились в "мирных".
ТОРГОВЛЯ
Можно предполагать, что некоторые сношения между чукчами и русскими все же существовали в это переходное время. Так, в 1779 году казачий пятидесятник Иван Кобелев был отправлен из Гижигинска на Чукотский нос[109]. Этот Кобелев впоследствии сопровождал Биллингса в его путешествиях по стране чукоч. В течение полустолетия он служил в качестве первого официального переводчика чукотского языка. Жил он очень долго, более ста лет, и имя его упоминается даже в 1849 году.
Частичная меновая торговля с чукчами происходила в древние времена на Среднем Анадыре, близ устья реки Красной, одного из притоков Анадыря. В летней охоте на диких оленей здесь принимали участие все соседние племена. Здесь встречались юкагиры, чуванцы, оленные чукчи и даже приморские чукчи приезжали сюда на своих кожаных лодках. Сведение о подобном посещении чукоч имеется от 5 августа 1763 года[110].
Открытие торговли на Колыме
Сношения с чукчами в более широких размерах были восстановлены в 1788 году Баннером, зашиверским исправником на реке Индигирке. После отзыва гарнизонов Колымский округ был подчинен индигирскому начальнику, как ближайшему на западе. Впоследствии Зашиверск совершенно обезлюдел. Колымский округ сделался самостоятельным, а Индигирский был приписан к г. Верхоянску. Чукчи оказались очень склонными к торговле с русскими. Они нуждались в русских товарах, более всего в железе и табаке: вследствие этого русские и чукчи согласились встречаться ежегодно весной в целях торговли в местности к востоку от Колымы. Первое такое место было выбрано на Большом Анюе, у устья его притока р. Ангарки. В 1805 году Зашиверск был лишен значения административного центра, и официальный центр Колымской области был установлен в Средне-Колымске. Несколько лет спустя чукотская весенняя ярмарка была передвинута на берег Сухого Анюя.
Анюйская ярмарка
Деревянная крепость была сооружена и окружена частоколом, как это вообще имело место в раннюю эпоху. Русские все еще боялись чукоч и желали иметь защиту против внезапных нападений, но никаких нападений не было, и другие ярмарки, устроенные в Гижигинском и Анюйском округах, уже не имели частоколов. Они представляли группу бревенчатых зданий на поляне в лесу или даже прямо в открытой тундре на снегу. Я записал интересный чукотский рассказ о начале Анюйской ярмарки. По этому рассказу, чукчи так сильно желали торговли с русскими, что готовы были заставить русских открыть ее даже силой. "Много лет спустя после убийства Якунина (Павлуцкого) была в первый раз открыта весенняя ярмарка на р. Анюе. Собралось множество народа — чукоч, русских, чуванцев, и сразу желали начать обмен. Тогда явился офицер от царицы (Екатерины II) и заявил: "Сердце мое полно гнева. Вы убили очень много царицыных людей. Я не дозволю этой торговли". Чукчи стали отрицать обвинение. "Мы не делали этого. Это сделали анадырские люди". Четыре силача пробрались к русской крепости и стали смотреть через щелку в дверь дома, где жил исправник. Он сидел одетый во все красное, в красную шапку, красный мундир, в красные сапоги. Один из силачей сказал: "Сломаем эту дверь и схватим его". Они сломали дверь, схватили красного человека и увезли его на стойбище. Офицер кричал, звал на помощь, но никто не слышал его голоса. На следующее утро русские подняли шум. Местный исправник требовал, чтобы царицын офицер был возвращен обратно. "Нет, — сказали чукчи, — вы должны сначала открыть торговлю". Четыре силача отпустили пленника и, чтобы утолить его гнев, дали ему две черных лисицы. Тогда люди сказали: "мы не можем торговать без переводчика". Они нашли Кеку (уменьшит. от Иннокентия), человека чуванского рода, жившего на реке Большой, и сделали его своим переводчиком[111].