Чужак против Императора

Далее, Император выступил по телевизору с обращением к нации. В нем он дрожащим голосом объявил, что военно-космические учения закончились. Теперь, поскольку М31 не имеет никаких претензий к туманности «Алебон» и вообще ни к кому во Вселенной, – все космоносцы, звездоносцы, сверхкрейсера и гиперподлодки возвращаются в свои штаны. То есть, простите, в порты.

И эскадра поплыла назад. То есть поехала. То есть, пардон, ушла на возвратную космическую траекторию.

После этих своих слов Император немного покомкал носовой платок, смахнул скупую слезу, и прямой эфир погас.

Тут уже в народе раздалось громкое недоуменное безмолствие.

Затем началось вообще странное.

Уволенный на пенсию Проникаев стал ходить по всем кабакам галактики, напивался, плакал, во всеуслышание намекал присутствующим, что Император струсил; сморкался, жаловался на маленькую пенсию, но при этом клялся жестоко отомстить Чужке и все равно поймать его.

– Я все равно тебя поймаю, гаденыш! – орал Проникаев, грозя кулаком в гиперпространство.

Заканчивалась такая эскапада обычно тем, что Проникаева отвозили в вытрезвитель, где он и проводил ночь.

Ну а с утра все начиналось сызнова: кабаки, ругань, жалобы, угрозы, вытрезвитель.

И так три недели.

В Галактполе начали верить, что Проникаев сломался. Хотя это и невозможно. Но факты на лице. Или налицо.

В ИБЕ тоже начали верить, что Проникаев сломался.

И боярщина также начала верить, что Проникаев сломался.

И даже народные массы начали верить.

И еще кое-кто, собиравшийся по пятницам в Оперном театре пения пятой колонны, – он тоже начал верить.

Майор Честнов взял паузу, извлек из футляра коллекционную балалайку и виртуозно сыграл первые три аккорда гимна Галактпола «Наша служба и опасна, и трудна». После чего убрал балалайку обратно в футляр.

Курсанты разразились было аплодисментами, но Честнов приказал им отставить.

– Здесь у нас не балалаечный концерт, товарищи курсанты, а закрытая лекция. А посему продолжим.

И он продолжил:

– Однажды, темной беззвездной ночью, когда Проникаев, пошатываясь, выходил из кабачка «Дожившие до пенсии», на него напали.

Майора попытались убить.

В подворотне к Проникаеву расхлябанной походкой подошли четверо молодых людей, с виду – мажоров. Один из них грубо пробасил:

– Эй, дедушка! Закурить не найдется?

– Не курю, – смиренно ответил Проникаев, достал пачку «Мордосских», чиркнул зажигалкой и выпустил струю дыма прямо в рожу вопрошавшему.

– Но в протоколе так никогда не пишите! – предупредил Честнов. – Надо писать не «в рожу» и уж тем более не «в харю». А – «в лицо».

Короче – пишите в протоколе грамотно.

– Проникаев не зря закурил после ответа «не курю». Это парадоксальное действие имело своей целью не только спровоцировать нападавших, хотя и это тоже.

Но, главное, Проникаев при свете зажигалки – как вы помните, была ночь в подворотне – хотел получше рассмотреть лица нападавших.

И это ему удалось.

Нападавшие были вампирами. Проникаев успел заметить клыки.

– Здесь надо сделать лирическое отступление. И подчеркнуть вам, товарищи курсанты, что вампиры, напавшие на Проникаева, и вампиры, известные по народным сказкам и холи-лабудским ужастикам, – совершенно разные вещи, – назидательно проговорил Честнов.

– Да, вампиры в Галактике есть, этого никто не отрицает. Они честно пьют кровь, и особого вреда от них нет. Не следует даже придавать им большого значения. Угрозы для М31 они не представляют.

– Но вот вампиры, напавшие на Проникаева, были вампирами совершенно другого свойства. Собственно, они были вампирами только по названию. А клыки их были не более чем пластмассовыми вставными челюстями.

«Вампирами» в нашем случае называлась низшая степень посвящения в секретной секте «жадаев», хорошо, однако, известной Галактполу и ИБЕ.

– Вообще, если кто не знает, степеней посвящения там четыре. Вампиры, манкиры, манистры и гадистры, это высшая ступенька. Гадистры еще разделяются на градусы – от первого до сорокового.

Гадистр сорокового градуса является главой секты и именуется Главным Гадом или Верховным Гаденышем, уж и не упомню. В ИБЕ знают точное название. Ну а мне, честному майору Галактпола, сидеть и разбираться во всей этой дряни, – если уголовное дело не поручено, просто из любопытства – как-то гадко, – поморщился Честнов.

– Но вернемся к нашей лекции.

Вампиры, которые потребовали у Проникаева сигареты, – услышав, что тот сначала отказал, а потом увидев, что он демонстративно закурил, решили, что это – либо особый цинизм, либо особая наглость, либо одно из двух.

Они растерялись.

Однако приказ, полученный от вышестоящих членов секты, оставался приказом. Ослушаться его они не могли. Я потом расскажу, почему.

Вампир пошел согласно старого сценария – уже понимая, что это звучит глупо.

– А если поискать? – не очень уверенно прошамкал он.

– А если поискать, жадайский сектант имени жидкого стула, то полипы в прямой кишке у себя поищи, – дружелюбно ответил Проникаев. – У меня есть знакомый проктолог с ректороманоскопом. Телефон дать?

– Ах ты неэкологичный мусор на пенсии! – в ярости вскричали вампиры. Они опрокинули Проникаева на землю и стали бить ногами в модных баретках.

– Проникаев, конечно, совершенно сознательно дал себя повалить. Это был его коварный план, – поднял указательный палец Честнов.

– Пинание лежачего продолжалось не более 5-ти секунд. На 6-й секунде двое вампиров достали арматурные прутья, один – нож, а еще один – лазерный пистолет.

Это не ускользнуло от Проникаева, не терявшего бдительность.

И он применил против нападавших секретный прием, изобретенный им самим же. Прием назывался «под лежачий камень вода не течет».

Ведь Проникаев с детства занимался боевой йогой и умел каменеть не только лицом, но и телом.

… на 7-й секунде битвы вампир с ножом и вампир пистолетом оба сломали себе берцовые кости – один на правой ноге, а другой на левой. Они сломали их, пиная обретший твердость камня торс Проникаева. (А о камень при сильном соударении можно сломать не только ногу, но и вообще любую кость человеческого скелета. Даже шею можно свернуть).