Чужаки

Даже Митяй, который никогда не ждал дополнительного приглашения к столу, был как-то рассеял.

После обеда мы сразу же ринулись дочитывать историю Троянской войны, и, только когда греки, забравшись в деревянного коня, проникли в Трою и захватили непокорный город, мы немного пришли в себя.

– Ну, что я говорил,- сказал Жека так, как будто это не греки, а он одержал победу.

– Этот Одиссей башковитый,- рассудил Митяй,- здорово он придумал с конем. Но если бы не богинька, им троянцев не одолеть.

– А давайте играть в греков,- предложил, наконец, Жека то, с чем к нам пришел, решив, видимо, что для этого настал самый подходящий момент.

– Мне за простынь влетело от матери,- засомневался Митяй.- Она сказала, что лапы мне отрубит, если я еще буду таскать из дому белье.

– На кой нам сдалась твоя простыня,- чуть ли не кричал Жека.- Мы сделаем себе мечи, луки и дротики как на картинках и станем преследовать троянцев.

Никто против этого не возражал. Оставалось только распределить роли и идти в чулан за дощечками для мечей. Но вот тут-то как раз и возникли трудности.

Жека предлагал мне быть Гераклом, ссылаясь на то, что я выше всех ростом и больше других могу подтянуться на турнике. Но я открещивался от этой роли руками и ногами.

– Ты же у нас самый сильный,- увещевал меня Жека,- и Геракл был самый сильный.

Но я не желал носить имя какого-то дуролома, который только из-за того, что ему медведь на ухо наступил, прибил учителя музыки, почитал за подвиг придушить какое-нибудь животное или выгрести навоз из конюшни. Геракл, наконец, просто не участвовал в Троянской войне, потому что к тому времени успел обзавестись бессмертием и осесть где-то в теплом местечке возле Олимпа.

Этот последний аргумент решил спор в мою пользу, и скрупулезный во всем, что касалось печатного слова, Жека согласился, чтобы я стал Ахиллом. Признаться, и Ахилл был мне мало симпатичен из-за своего капризного, почти девчоночьего характера, который удивительным образом сочетался с кровожадностью, но это все же был герой, который за друга мог подставить врагу даже свою уязвимую пятку. И я решил согласиться на Ахилла. Таким образом, сам собой решался вопрос с Митяем. Кому, как не ему, быть Патроклом, который, правда, прославился только тем, что был другом Ахилла, но зато быстро умер и не успел как-нибудь набедокурить.

Для себя Жека оставил роль Одиссея, мы могли оспорить его выбор, но не стали этого делать. В конце концов, у него, как у автора игры, могли быть какие-то особые права.

Мы уже хотели и Глеба за глаза назначить каким-нибудь Аяксом, но тут он сам заявился.

Глеб думал, что придет к нам и станет рассказывать про елку, а мы развесим уши, но не тут-то было. Мы так рьяно бросились объяснять ему условия новой игры, что он сразу забыл про елку. Но через несколько минут он уже попытался по своему обыкновению захватить инициативу.

– Решено,- сказал он погромче, чтобы было похоже, на приказ.- Играем в греческих героев. Я, чур, буду Манолисом Глезосом.

Глеб был в своем репертуаре, то есть, как говорится, не зная броду, лез в воду. Но уж на сей раз, нам казалось совсем не трудным поставить его на место.

– Такого героя не было,- сказал Жека тоном учителя, разоблачившего ученика, который списал неправильно решенную задачу.- Я прочитал всю книгу и могу спорить на что хочешь, что такого греческого героя не было.

– А вот и был,- не сдавался Глеб.- И даже сейчас живет.

– Этого не может быть,- настаивал Жека.

– На что хочешь спорим,-сказал Глеб.-Я собственными глазами в "Пионерке" читал, что греческого героя Манолиса Глезоса посадили в тюрьму. Он во время войны, когда Грецию захватили фашисты, поднял флаг над греческим Кремлем, а теперь его за это свои капиталисты посадили в тюрьму.

– А разве Греция и теперь есть?
– спросил Митяй.

– А разве в Греции есть Кремль?
– засомневался Жека.

Он подозревал, что Глеб все напутал, но доказать это тот час же не мог и потому растерялся. А Глеб это почувствовал, и его понесло:

– Вот чудаки, вы что же никогда не слышали про Манолиса Глезоса? Его посадили в самую страшную тюрьму, которая находится глубоко под землей, и не дают ему питания, а тюремщики издеваются над ним. А спит он на голом полу.

– Как же он все это переносит?
– спросил Жека, который все еще надеялся, что Глеб запутается в своих рассказах. Но соперник его, видимо, был в ударе.

– На то он и герой,- сказал Глеб как ни в чем не бывало.- Разве в твоей книжке об этом не написано?

– Хорошо,- согласился Жека.- Пусть будет по-твоему, но как мы станем играть? Какое тебе нужно оружие?

– Он правда спит на полу?
– спросил ни с того ни с сего Митяй.

Но никто ему не ответил. Все думали о том, как вооружить Глеба.

Наши древние, понятное дело, имели короткие мечи и дротики. А Манолис Глезос? Винтовку? Автомат?..

Мы стали предлагать разные виды оружия и спорить. Только Митяй молчал и думал о чем-то своем. И вдруг он сказал:

– А знаете, на полу спать очень холодно бывает, особенно когда из-под дверей садит. Давайте напишем ему письмо.

Мы сразу же прекратили свои споры и уставились на него выжидающе.

Так, наверно, во времена великих географических открытий моряки с какой-нибудь каравеллы "Нинья" глядели на своего товарища, который высмотрел невидимый пока что всем остальным берег, и крикнул: "Земля!"

– Давайте напишем Манолису, что знаем про него,- продолжал Митяй.- И еще про то, как мы вырастем и пойдем его освобождать, а потом сделаем так, чтобы никто не спал на полу.

Вот ведь задачу задал нам наш Митяй. Было над чем задуматься. Конечно, писание писем занятие куда менее увлекательное, нежели игра в войну, но ведь не каждый же день представлялась нашему брату возможность участвовать в событиях, которым может быть суждено войти в историю. В общем, колебались мы не долго. Первым предложение Митяя подхватил Глеб.

– Решено,- сказал он.- Напишем письмо. Сочинять будем все вместе, а записывает пусть Жека, у него хороший почерк. И ошибок он почти не делает.