Цикл 2.0

– А мне довелось слышать, что один из конвейеров в сборочном цеху допустил критическую ошибку, что повлекло за собой довольно неприятные последствия в виде списания нескольких копий-юнитов в утиль на переработку биомассы, - мягким и располагающим голосом парировал я.

– Все-все, понял, не стоит соваться не в свое дело, - замахал пухлыми руками Фадерах.

Так мы прощупывали друг друга. Каждый делал весьма осторожный выпад и ждал не менее ядовитого ответа от своего оппонента.

Постепенно в комнате стали собираться Ментаты. Они влетали бесшумно, словно толстые рыжеволосые приведения и мерзко хихикали, собираясь в группы по одному-два юнита. Когда с огромным опозданием на заседание прибыл последний Ментат, я мысленно заблокировал все информационные каналы, которыми была оплетена эта комната. Теперь ни один сигнал не вырвется отсюда, даже если это придет в голову кому-нибудь из моих коллег.

– Милость древнего бога пребудет на серии!
– произнес я и развел руки в стороны, одновременно поворачиваясь ко всем присутствующим.

Ментаты учтиво поклонились, сделав это довольно слажено, хотя по их широким шеям было заметно, что они не привыкли этого делать. На практике, этого и не требовалось, ведь в нашей среде 24-х царил агрессивный паритет. Директивно мы были равны между собой и ни у кого не было преимущества перед другим. Так что поклон был церемониальным, открывающим заседание и поклонились они не мне, а древнему квантовому богу, запустившему связующую пустоту.

– Думаю, не стоит объяснять почему мы собрались на это заседание?
– уточнил я. Ответом мне послужило молчание.
– В таком случае, сразу к делу. Как вы знаете, нашей разведывательной группе удалось обнаружить флот военного блока человеческих миров. И он движется в нашу сторону.

– С какой целью?
– спросил один из Ментатов.
– У нас перемирие.

– С целью стать последним аргументом, если человеческая шлюха не сможет убедить нас добровольно сложить с себя полномочия и интегрироваться в человеческое сообщество. Они идут к нам с миром и несут демократию.

– Этого просто не может быть!
– рассмеялся другой Ментат.
– Что за игру ты опять ведешь, Квицах Кадерах?

– Да, точно, знаем мы тебя!
– вторили ему другие.

– Ты опять что-то задумал! Нам уже хватило неприятностей!

Я устало вдохнул воздух пластмассовыми легкими и почувствовал как в груди, за искусственными ребрами надулся мешок. Ощущение не из приятных. Впрочем, я все же иногда вдыхаю по старой привычке, как делал это, когда у меня были биологические легкие.

Они не верят мне, мои односокетники, и это понятно. Кто в холодном квантовом восприятии поверит Ментату?

– Это правда. На переговорах, которые состоятся завтра нам будет предложено упразднить институт Ментатов, низведя его до статуса культурного наследия серии. Я посчитал, что будет лучше рассказать об этом сейчас, чтобы это не стало для вас сюрпризом.

– Люди так и не оставили навязчивою идею засунуть наше общество себе в карман?

– Нет, пока мы находимся на острие научного прогресса и не используем науку даже для того, чтобы себя защитить.

Среди Ментатов послышался недовольный ропот. Похоже, мои слова услышали и поняли именно так, как мне этого хотелось.

– Что же нам делать?

– Да, Кадерах, у тебя ведь наверняка готово решение?

– А может обратимся к нему?

Последнее слово прозвучало настолько выразительно, что все тут же замолчали. Обратимся к 'нему'. Это сказал Фадерах, все время находившийся возле меня. Не знаю, могу ли я назвать его своим другом, или даже товарищем. Союзником точно не могу, скорее хитрым соперником, но кто сказал, что соперником не может быть другом?

Я повернулся к Фадераху и спросил:

– Ты уверен?

– Нет, конечно нет, как можно быть уверенным хоть в чем-то, когда речь идет о нем? Просто, если ли у нас иной выход?

– Боюсь, вариантов у нас не так много, поэтому я и собрал вас, коллеги.

– Но что мы ему скажем?
– спросил кто-то.

– Попросим о помощи?

– Где гарантии, что он не убьет нас всех, как пытался это сделать в прошлый раз?

– Прошу вас, - я взмахнул рукой, прося тишины.
– То, что произошло в прошлый раз всего лишь нелепая случайность.

– Едва не стоившая жизни всей серии, - добавил Фадерах.

– Это причуды восприятия, совершенно не отличающиеся между нашей и его логикой на уровне связующей пустоты.
– Я попытался вернуть беседу в мирное русло.

– И пусть наши восприятия пересекаются как можно реже, так мне гораздо спокойнее, - заявил Ментат смотритель Европы, одного из наших homeworld.

– Пока он дремлет в недрах отца-Юпитера, серия может спокойно развиваться, но стоит нам потревожить его мертвенный царственный сон, как все, что мы знаем окажется под угрозой. Это как добровольно, по собственной инициативе открыть пресловутый ящик Пандоры!

В среде 23-х послышались одобрительные возгласы, многие согласились с высказанными опасениями.

– У нас нет физической мощи чтобы отразить возможную агрессию со стороны человеческих миров, за ними численное преимущество.

– Я тебя умоляю, Квицах, вспомни на чем летают предки? Их чадящие, плюющиеся плазмой в пустоту космоса горелки не чета нашим транспортным кораблям. Перенастроим наши электромагнитные приборы, которые сейчас мы используем для мирным нужд, превратив их в смертоносное оружие и все, им конец. Весь их флот не успеет даже затормозить, они не поймут что с ними случилось, прежде чем умереть.

– И ты возьмешь на себя груз ответственности?
– спросил я.

– О какой ответственности ты говоришь?
– не унимался Гоумерах, Ментат-законник.
– Это же варвары, они не остановятся ни перед чем, я предлагаю тебе спасти нашу серию от вторжения!

– Ценой отнятых жизней?
– спросил я.
– Позволь мне напомнить тебе, Квицах Гоумерах, что ты являешься декларатором гуманизма всей нашей серии.

– Я прекрасно помню об этом, Кадерах, но это нисколько не мешает мне выступать за срочное вооружение наших судов. Давайте наконец покажем предкам что мы тоже кое-чего стоим, да так, чтобы они отстали от нас раз и навсегда. Нам не нужны их миры, так и они пусть не лезут больше к нам!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы, большинство Ментатов согласилось с законником, найдя его идею необычайно соответствующей повестке дня. Реваншистские настроения никогда не утихали в среде Ментатов, они косвенно жили в нашей памяти, слишком дорого нам далась наша свобода, слишком высокую мы заплатили за нее цену, чтобы теперь лишиться ее с такой легкостью, с которой нам предлагают добровольную интеграцию. Мы помним 'вознесение 12-ти'. Мы будем помнить его, как сказал Тумба, прежде чем глаза его потухли, а сам он безвольно обрушился на груду поверженных дипломатов, своих односокетников. Мы никогда не забудем того предательства и вероломства.