Цикличность

Вообще, с тех пор как север потерял независимость, границы размылись. И «Город на скале» перестал представлять какую-то ценность, как в былые времена. Но северяне до сих пор не доверяли новым хозяевам этих земель. Все бывшие города-крепости на границе сохраняли боевую готовность. Правда численность войск в северных городах строго регламентируется Столицей. Отсюда и командир у стражи и солдат один, и учат нас одинаково. Ибо мы, вроде как, и не в счет гарнизона идем по численности, а в бою вполне себе солдаты будем.

Я убедился, что лучники выстроились как подобает и двинул к мосту. По инструкции, мне надлежало встречать гостей именно там. Если начнется осада, мне надлежит вернуться на стену, причем обязательно внутренним коридором. Господи, сколько же всего пришлось здесь учить!?. Даже карту всего города заставили запоминать наизусть.

Эх, а помню, как в Столице все просто было. Идешь по своему маршруту и все. Вас четыре человека, прошли по маршруту и все, свободны на пару часов. Посидели в караулке, поели, отдохнули и пошли опять кружок навернули. Торговца там согнали с неположенного места, задиру дубиной по спине ухнули, благодать. И так до конца смены. Ну, ничего, мертвым еда в горло не лезет, а я жрать люблю.

8. Исан

«Из Терриала в Митарр можно добраться по воде. С марта по май навигация набирает полную силу. По реке Хельдар в эту пору могут пройти даже очень крупные корабли. С мая по июль и пару недель в октябре, в период дождей, этим маршрутом проходят только небольшие суда. Река Хельдар берет свое начало далеко на севере, в ледниках. Затем, в хребтах Сиала ее русло раздваивается. Широкий полноводный рукав ведет к Терриалу и затем уходит дальше на юг, он и несет имя Хельдар. Второе русло, именованное рекой Глубокой, ибо глубоко в ущелье она протекает, менее полноводно и несет свои воды по ущелью в Митарр и дальше. Там, она скрывается подо льдом, а затем, набравшись силы из горных источников, проходит по границе Металлической долины. Много южнее в летнюю пору река вновь становится судоходной и, протекая через всю страну, впадает в Граничное море в городе под названием Оберн. Посему на пути в Митарр суда из Терриала сначала проходят против течения на север до вилки, а затем с быстрым попутным течением и попутным ветром достигают города на скале»

Лукас Алентэр «Судоходство по рекам»

862 год со дня Возрождения. Митарр.

А он выжил! Забыл имя того парня, что блудил с кухаркой, но я полагал, что он замёрзнет в дороге. А нет, жив и здоров. Когда мы проходили по мосту над пропастью, что вел в Митарр, я видел его в числе стражников, встречавших нас. Молодец, и перевал пешком прошел, и даже успел на службу заступить.

Мы же несколько месяцев в условиях жутких лишений шли по перевалу до главной пограничной цитадели северян – Митарра. А ведь не зря предки дали этому городу столь говорящее название – «Проклятая могила». Ведь именно так со старого языка северян переводится название этого города. И если сам город на скале вполне милый и гостеприимный, то ландшафт вокруг полностью обосновывает данное название. А еще и ветра свирепствуют в ущелье практически круглый год, за исключением пары месяцев летом.

Хотя, справедливости ради, название города относится вовсе не к ужасной погоде и не к тяготам пути испытываемым путниками в дороге. В летописях зафиксирован вполне достоверный факт, что катакомбы под городом, уходящие глубоко в скалу, и ныне служившие местным жителям кладбищем, уже существовали на тот момент, когда люди решили основать здесь свой город. Отсюда и пошло название.

Во времена независимого севера люди частенько пытались пробиться вглубь подземелий. Однако ничего ценного там так не обнаружили. Сейчас, в целях безопасности, чудотворцами были замурованы все проходы, ведущие к основанию скалы. Стража ныне ограничиваются редкими патрулями по верхним уровням подземелий. Именно эти тоннели и служат местным жителям кладбищем. Людей хоронят в аккуратно выдолбленных прямо в скале нишах. Судьи рассказывали мне, что для местной стражи патрули под землей это что-то вроде наказания. Суеверные люди чувствуют здесь необъяснимый страх. Но на самом деле тут нет места сверхъестественному, просто перебороть власть мифов и темноту не так-то просто.

А вот для нашего отряда проклятье Митарра перестало быть просто красивой фразой задолго до того, как мы подошли к городским стенам. Ведь пока мы в зимнюю стужу шли по перевалу, потеряли добрых двадцать человек солдат и обслуги.

Каждый из нас, от неграмотного конюха и до видавшего виды командира отряда, задавались одним и тем же вопросом. Зачем мы вообще отправились в путь? Ведь было бы столь разумно просто переждать зиму по другую сторону перевала. Теплые квартиры, хорошая еда, мягкая постель. Но вместо этого мы, почему-то, выбрали голод, зимнюю стужу и тяготы похода. Почему? Что ж обо всем по порядку.

Итак, мы, вопреки погоде, все же сумели тронуться в путь из брошенной деревни, где на нас набрел сухой. Правда, произошло это только по истечении шести дней, с момента казни дозорного. Шли мы медленно, дорога была ужасной, и это вовсе не метафора. Да еще и наемники были ошарашены и расстроены из-за того что пришлось своими руками казнить сослуживца.

Такие решения всегда вселяют ненужный страх в головы подчиненных, но при этом здорово налаживают расшатавшуюся дисциплину. Я чувствовал на своей спине злые взгляды. Видел, что наемники по своему желанию помогают Джессу нести поклажу, когда я должен был приказывать это делать. Я не любил когда меня принимали за изверга, не любил излишний страх среди моих людей. Это может привести к печальной ситуации, когда они побоятся поделиться со мной своими опасениями и это приведет к беде. Но более этого я ненавидел отсутствие дисциплины и порядка. Посему, если я должен стать для этих людей тем, кого они ненавидят и боятся, то я с готовностью сыграю эту роль. К тому же сейчас пойти на попятную – означало проявить слабость, что мгновенно уничтожит меня в глазах отряда.

Так или иначе, мы достигли небольшого города Уимстера в основании перевала еще через пять полных дневных переходов. А холода тем временем уже подступали. Утром лужи на дорогах покрывались тонкой корочкой льда, а изо рта при дыхании вырывался пар. Некоторые военные простудились из-за того, что то шли маршем, постоянно потея, то спали в холодных палатках. С их хворью вполне справлялся Джесс, я лишь держал все под контролем и продолжал делать вид, что мне все равно.

За те пару дней, пока наша партия закупалась провизией в городе и собиралась в путь, ударили уже настоящие морозы. Среди участников похода возникла та легкая, расслабленная атмосфера, когда приходит осознание, что выполнение важного и тяжелого дела откладывается на неопределенный срок. Такое ощущение всегда само собой возникает, когда прибываешь на зимние квартиры.

Все неожиданно осознают, что ничего существенного не произойдет в ближайшие несколько месяцев, и вполне можно насладиться размеренной мирской жизнью. Да и дочери местных крестьян всегда благожелательно стреляют взорами в гостей из Столицы. В тот ясный морозный день я дал командирам распоряжение расселить отряд по домам и готовиться к зиме. Приказ был воспринят с большой радостью и был спешно выполнен. Я, признаться, и сам уже успел прочно обосноваться в доме местного лесоруба. Дом стоял на отшибе, а сам лесоруб был слугой хартии, что вышел на пенсию по выслуге лет, посему нам было о чем посудачить долгими холодными вечерами. Все начали привыкать к обстановке, наемники до отказа заполняли местную таверну, обслуга успела наняться помощниками ремесленникам, местные девушки уже распределили самых видных солдат между собой. И все шло своим чередом, ведь только сумасшедший может пойти по перевалу зимой.

Но в одно, особенно холодное утро, Веллес вызвал меня к себе на разговор. Его разместили в доме купца, который на зиму уезжал в теплые края. Дом стоял в стороне от дороги, спрятанный от посторонних глаз в густом ельнике. Достаточно далеко, чтобы старика никто случайно не потревожил.

Тем утром я еще не вошел в дом, где расположился Веллес, как почувствовал присутствие Кошмара. Так живо я ощущал Кошмар всего пару раз за всю свою жизнь. И надеюсь, что впредь меня ждет не так много подобных встреч, ибо его присутствие всегда тяжело ощущать. Будто темные, холодные щупальца медленно овевают душу и сжимают ее.

Я, еще стоя на пороге, взял меч наизготовку в левую руку. Опасения у меня были вполне обоснованными. Вдруг Веллес только что высох и за ним как раз сейчас явился Кошмар. Если это не так, то такого сильного проявления Кошмара в нашей реальности я еще никогда не чувствовал. Хотя мой опыт в столкновениях с Кошмаром можно смело назвать скромным. По меркам Братства я еще считался достаточно молодым. А, тем временем, меня как будто, то отрывало от земли, то швыряло в стороны. По крайней мере, душа в моем теле совершала именно такие кульбиты. Словно порывы сильного ветра, пронизывали меня холодом насквозь и стремились вырвать душу из моего тела.