Цирк
Шрифт:
Затем Генри отвел ее в сторону, туда, где звучали тяжеловесные шлепки. Там находился играющий огромными шарами Кан Дах. Выглядел он как всегда внушительным и мощным. Он взял ее маленькую ручку в свою огромную лапу, широко улыбнулся и объявил ей, что она самый лучший доброволец, прибывший в цирк с тех пор, как несколько лет назад он сам сюда прибыл, и пожелал ей счастливого пребывания здесь. Он всегда был большим юмористом, хотя никто с уверенностью не мог сказать — то ли это от здоровой натуры, то ли потому, что несколько лет назад он был вынужден скрывать свою неприязнь к окружающим.
Макуэло,
Чуть позже ее серьезно, но дружелюбно приветствовал Рон Росбак специалист по лассо. Он поразил ее тем, что когда она повернулась и стала двигаться к выходу, вокруг ее тела замелькали кольца веревки, но не коснулись ее. Она повернулась к нему, подарила обаятельную улыбку, и он перестал быть серьезным.
Бруно уже собрался выходить из своей маленькой гримерной, когда в нее вошли Генри и Мария. Он был одет в одежду китайского мандарина и выглядел весьма внушительно. Генри представил их друг другу, и Бруно оценивающе посмотрел на девушку. Как обычно, его мысли было прочитать практически невозможно, но он улыбнулся ей — сравнительно редкий жест для него, но очень меняющий его лицо.
— Добро пожаловать в цирк. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет долгим и счастливым.
— Спасибо, — обворожительно улыбнулась она в ответ. — Почту за честь.
Вы... вы звезда?
Бруно указал на небо:
— Все звезды там, мисс Хопкинс. Внизу только исполнители. Все мы делает то, что умеем.
— Да. Все такие красивые и вежливые.
Генри рассмеялся.
— Ну, мы не только что слезли с деревьев.
Он взял ее под руку и повел к арене. Образ его невесты Иви Лигуэр растаял словно облачко на горизонте.
В это же время в цирке присутствовал кое-кто, кого нельзя было назвать очень приятным и вежливым, но Адмирала работником цирка не назовешь, а менять свои планы он не собирался. Более того, у него был долгий, утомительный день, и его обычная любезность покинула его.
— Не думаю, что вы как следует выслушали меня, — проговорил Адмирал со зловещей сдержанностью. — Но вы меня выслушали, и этого достаточно.
Так как у служебного входа в цирк освещение было слабым, так как было темно и моросил дождь, а старые глаза уже не так хорошо видели, ночной сторож Джонни не признал Адмирала.
— Вход для публики гораздо дальше. Идите туда.
— Вы арестованы, — произнес Адмирал без всякого выражения. Он повернулся к расплывчатой фигуре позади себя. — Заберите этого парня в ближайший участок. Пусть знает, как препятствовать следствию.
— Полегче, полегче, — Джонни несколько сбавил тон. — В этом нет необходимости... — Он подался вперед и всмотрелся в Адмирала. — Вы ведь тот джентльмен, что был здесь утром, когда у нас были легкие хлопоты?
— Если убийство — это легкие хлопоты, то да. Проведите меня к мистеру Ринфилду.
— Извините,
сэр, но я на дежурстве.— Вас зовут Джонни, не так ли? А завтра хотите здесь дежурить?
Джонни пришлось проводить его к Ринфилду. Их встреча оказалась короткой.
— С визами для турне проблем не будет, — сообщил Адмирал.
— Да? В один день?
— У меня штат в четыре сотни, и среди них достаточно таких, у которых при внимательном рассмотрении можно обнаружить проблески ума. Доктор Харпер прибудет сюда в десять утра. Будьте на месте, пожалуйста. Он сразу подключится к делу. Наша работа и усилия полиции в расследовании убийства Пилгрима и Фосетта ничего не дали. Да я этого и не ожидал. Предвижу, что может случиться еще кое-что, так что будет хорошо, если вы не потеряете бдительность.
— А что может случиться?
— Не знаю. Но могут произойти серьезные события. Далее... Я тут прощупал Джонни, ночного сторожа. Чтобы проверить возможность сотрудничества с ним. Он агрессивен, немного тускловат, но надежен.
— Я доверяю ему до гроба.
— Мы несколько по разному ценим наши жизни. Я выделил шесть человек для патрулирования жилых помещений сегодня ночью. Они не из нашей организации, поэтому на этот счет у вас не должно быть беспокойства. Они будут дежурить здесь по ночам до тех пор, пока вы не уедете, что, между прочим, произойдет через пять дней.
— Зачем мне это? Мне не по душе такие штучки.
— Честно говоря, неважно, нравится вам это или нет, — устало улыбнулся Адмирал, чтобы смягчить свои слова. — С того момента, когда вы согласились на наше предложение, вы выполняете приказы правительства.
Патрулирование необходимо, как мера безопасности. А Джонни я хочу использовать в роли сторожевой собаки.
— А для чьей это безопасности?
— Бруно, Марии, Харпера и вашей.
— Моей? Я в опасности?
— Если по правде, то я уверен, что нет. Но ведь если по какой-то причине что-нибудь случится с вами, то ваше турне будет аннулировано, а это совсем не устраивает наших друзей. Но чем черт не шутит...
— И вы считаете, что патрулирование поможет?
— Да. В таком близком окружении, как ваше, об их присутствии станет известно всем уже через час. Объясните это тем, что полиция получила угрозы по адресу вашего коллектива. Если в него кто-то затесался. Эта новость заставит их притаиться.
— Но ведь вы сказали, что дальнейшие инциденты невероятны, не так ли?
— Я думаю, что души Пилгрима и Фосетта всецело одобрят меня, — сухо проронил Адмирал. — Бруно и Мария уже встретились? — Ринфилд подмигнул. Какова их реакция?
— У Бруно никакой. Если она и есть, то он ее не выкажет. Что касается Марии, то Генри сказал, что она не в восторге.
— Можно сказать, что не впечатлило?
— Да.
— Она смотрит представление?
— Да. С Генри.
— Удивлюсь, если ее не впечатлит.
— Все еще не впечатляет? — осведомился Генри, не отрывая взгляда от Марии.
Девушка ответила не сразу. Она во все глаза, как зачарованная, как и все остальные десять тысяч зрителей, смотрела, как «Слепые орлы» проделывают немыслимые трюки. В конце представления она с трудом перевела дыхание.