Цугцванг

– Папа.

Глаза раненного закрываются. Арабы перемещают пленника на носилки, несут к вертолету. Джонсон поправляет очки, смотрит на погрузку. Юзеф уносит аптечку, возвращается.

– Где твоя тетрадь? Быстро. Быстро! – Джонсон крутит пальцем над головой, подавая знак пилоту. Лопасти начинают вращаться. Юзеф протягивает раскрытую тетрадь. Мельком глянув, Джонсон вырывает последнюю страницу, сворачивает, убирает в карман, говорит по-английски.

– Забудь про этого парня, Юзеф. Совсем забудь! Этих туристов распределить в разные группы. Иначе прилечу, и отрежу голову. Сам отрежу! Тебе лично. Ты меня понял, Юзеф?

– Так точно, сэр! Уже забыл.

– Тогда прощай.

– Сэр, разрешите… Что он сделал?

Джонсон поднимается в вертолет, поворачивается, смотрит поверх Юзефа. Боевики волокут за ноги труп Филимонова, подхватывают с двух сторон, качнув, забрасывают в кузов пикапа. Крупным планом лицо Джонсона в темных очках. Седые виски, мелкие шрамы на скулах.

– Нельзя предавать друзей, Юзеф! – кричит он. – Их мало. Иногда вообще нет. Пошел! Go!

Дверь задвигается. Вертолет, заложив вираж, уходит на крутом крене.

•

Черная кошка сидит на столе, наблюдает за хозяйкой. Марина Сергеевна (лет 50), очки сдвинуты на лоб, в домашнем халате работает за настольным компьютером. Раздается дверной звонок. Кошка спрыгивает на пол, вопросительно оглядывается. Марина Сергеевна, близоруко сощурившись, смотрит на настенные часы, выходит в прихожую, перед трюмо снимает очки с головы, открывает дверь. На пороге симпатичная девушка (года 24) с пакетом в руках.

– Здравствуйте, теть Марина. Можно к вам?

– Кристина! Не предупредила. Здравствуй, дорогая.

Кристина подает пакет. Они обмениваются символическим поцелуем.

– Пирожные! Очень вкусные. Чаем угостите? – гостья проходит в комнату, разглядывает фото Платона в форме, тот смотрит с улыбкой. – А у вас все по-прежнему! Ничего не изменилось.

– А чему меняться! – хозяйка идет на кухню. – Чайник поставлю. Присаживайся!

Кристина садится в кресло, гладит подошедшую кошку.

– Тася помнит меня! За советом пришла, теть Марина. Слышите?

– Да, я сейчас. Подожди! – Звякают чашки, кухонная возня… Хозяйка ставит на столик блюдце с пирожными, присаживается на диван. – Чайник горячий, быстро закипит. У такой красавицы все должно быть прекрасно. Чем занимаешься? В университете училась. Личная жизнь?

– Все вместе, и все плохо.

– Вот как? Выкладывай.

– Вы, наверно, не знаете, – гостья вздыхает. – С мужем развелась, ошибка юности. Что Платон пишет, часто звонит?

– Два месяца ничего, тут сообщение. Мама, купил билет, позвоню. Целую, и все. Номер не определился, перезвонить не могла. Как встречать, когда?

– Не переживайте, Марина Сергеевна. Я Роме звонила, он тоже говорит, должен приехать, сообщение получил. Вот увидите, скоро приедет, обниматься будете.

Марина Сергеевна бросает взгляд на фотографию сына.

– Ты с Ромой общаешься?

– И с Данилой. Мы же в одном дворе росли. Нет, не видимся, только по телефону. Ошибку я сделала, Марина Сергеевна. Простите меня.

На кухне свистит чайник, хозяйка встает.

– О чем ты? Сейчас, подожди.

Хозяйка выходит. Кристина наклоняется, берет фотоальбом с полки под столиком, открывает наугад. С интересом разглядывает снимки, возвращается Марина Сергеевна.

– Чай в пакетиках, зеленый, другой не держу. Может, кофе?

– Лучше чай. Какой он милый! – Кристина смотрит в альбом. – В коляске. Старые фотографии. Обожаю! Сейчас все в компьютерах, а мне такие вот нравятся, черно-белые. Лоб. Лоб как у министра. И пустышка во рту, смешной, на Черчилля похож, – Кристина проводит пальцем по снимку. – И вы тут молодая. Красавица! Телефонная будка на углу. Это же ваш дом, да?

– Так, о чем ты, – Марина Сергеевна наливает кипяток.

– Замуж я вышла, – Кристина закрывает альбом. – Платон мне нравился. Я школу закончила, в институт поступаю, он учится. То тренировка, то футбол-волейбол. Меня воспринимал как подругу. В футбол с ними играть? И мама тоже! Платон маленький, найди парня постарше. Вот и нашла. Влюбился, замуж позвал. Зачем? Дура я, теть Марина.

– Тебе семнадцать, ему и того меньше, дети. Но он к тебе серьезно относился, сам не понимал. Я говорила, не груби! С девочками так не разговаривают. И со мной, бывало, спорит, готов об стену кулаки разбить, лбом стукался, упрямый. Я молчу. Знает, что не прав, а все равно. Ладно, все в прошлом. Чего ты?

– Я ему до свадьбы изменила, сказала ему. Думала, ревновать начнет, замуж позовет. А он не стал разбираться, повернулся и ушел. Институт закончил, сразу в армию, ребята говорили.

– А я гадала, чего разбежались. Ты взрослая девушка, поймешь. Что с нами случается, выше нас. Мы подчиняемся желаниям, иногда наперекор рассудку! Так и надо. Как мама, папа поживают?

– Папа умер.

– Мои соболезнования, извини. А что случилось?

– Не хотел, чтобы я в конкурсе участвовала, с этого началось. Мама за меня горой, скандалы.

– Понятно. Не все одобряют. Платон тоже злился, когда я за тебя болела. Приз зрительских симпатий, девчонка с нашего двора. Все как будто хорошо складывалось?

– Поначалу. Мама парикмахер, художник-визажист, а тут конкурс. Если б вы знали, как обидно. Девчонок покупают прямо как лошадей, в зубы заглядывают. Влюбился один, сынок спонсора. Цветы, подарки дорогие. С мамой спелся, салон красоты обещал. Трудно тебе, что ли, ради матери, покрути с ним. – Кристина передразнивает мать. – Конкурс выиграешь, другая жизнь начнется, получила она свой салон. Я в финал вышла, Алик пристал. Тут я уперлась, ни за что. А ты не победишь! Сантиметра не хватило. Ростом не вышла, представляете? Наверно, я глупая. Осталась на бобах.

– Свет клином не сошелся. – Марина Сергеевна смотрит на часы. – Модель не профессия.

– Я тоже так думала. Выскочила замуж за старшекурсника, чтоб от Алика отвязаться, у мамы бизнес тут же развалился. Салон хорошо, когда денег много, а так, одни расходы. Что теперь делать?

– Понятно.

– Мне поделиться не с кем. Платон старый друг, вы тоже. Мама не понимает, все деньги на уме. Тут Алик еще объявился. Предложение сделал, замуж зовет.

– Алик?

– Сын Рустама Тагирова, который в губернаторы собирается. Вот и думаю, как дальше жить, работаю в газете, желтая пресса. Алик смеется. Да я тебе глянцевый журнал куплю, хоть даже телеканал, все равно СМИ к рукам прибирать. Папа деньги вложит! Но только в семейный бизнес.

Марина Сергеевна отодвигает блюдце.

– А он тебе нравится? Алик этот.

– Деньги, ночной клуб. Его папы заведение. Алик там за директора. Все само все в руки идет. Выйду замуж, и все. Стану блондинкой на тачке. А не выйду, так и состарюсь в газете, и сама пожелтею. Вы меня простите, ладно? Насчет Платона.

Хозяйка смягчает резкость слов.

– Платона не вернешь. Я преподаватель, сразу вижу, что из кого получится. Личную жизнь сестре или подруге запретить нельзя, он это понял, пережил. В личном плане на него не рассчитывай, он принципов не меняет. Еще чаю?