Цугцванг

– Да понял я, понял. Что у тебя, какие проблемы? – Меркулов поворачивается к дому.

Неспешным шагом они идут по причалу, минуют столбы с цепью, огораживающей водную территорию. Поверх забора линии проводов, видеокамеры, прожектора на столбах.

– Дорогое удовольствие. Еще вышки с пулеметами поставить, – Тагиров делает сомнительный комплимент. – Оборону держать можно!

Меркулов сходит с причала, поворачивается.

– Тут домик стоял маленький, еще в советское время, потом соседний участок прикупил. Охота, рыбалка, теперь владение. Даром бы ничего не надо, – он смотрит на собеседника в упор. – Вот зачем ты это сказал? Про удовольствие. Взорву к чертовой матери. Только посажу тебя! Или взорву, – Меркулов показывает зубы. – Я тебя высоко поднял, могу и опустить. Ходят слухи, в губернаторы собрался? Меркулов в отставке, можно не спрашивать? Посажу, Рустам, доиграешься.

Тагиров благодушно улыбается.

– Шутки у тебя солдатские. Сто лет друг друга знаем, а ты взорву, посажу. Докладываю, товарищ генерал. Сегодня праздник! Может, отложим? Разговор серьезный.

– Шутки солдатские, – Меркулов поднимает руку ко лбу, щурится на солнце. – А москвичи твои кто? Не получится, Рустам. Думал, растаю от подарка, а я в лоб. Юмор ему не нравится, посмотрите на него. Шейх арабский, король в смокинге. В губернаторы нацелился, аж ладошки вспотели. Тагиров! Ты людей на смерть посылал?.. А я посылал. И ты меня по боку? Подарил игрушку, икрой намазал. Я танк, а не девушка. Меня розами осыпь, башню поверну и вдарю из всех орудий. Хозяином решил стать, командовать. Кем командовать? Лосевым, Секачевым? Кишка тонка. – Меркулов щелчком сбивает комара с ладони. – Сделаю тебя губернатором. Одиночной камеры, рукавицы шить будешь. Телевизор цветной, холодильник, ковер с оленями, туалет отдельный, вход бесплатный. И охрана с дубинками, ФСИН называется. Я слушаю, выкладывай. Разовую сумму предложишь или процент? – Меркулов поднимает руку, над ними завис вертолет. Тагиров подошвой ботинка трогает гальку на берегу. Вертолет уходит в сторону, оставив рябь на воде. Меркулов поворачивается.

– Элла ручкой машет, подарок твой демонстрирует, а ты головы не поднял. Кто она, по-твоему? Бизнес-леди, красивая женщина, твой компаньон. Она в курсе махинаций, ты зубами скрипишь, а поделать ничего не можешь. Так?

Тагиров ничуть не обижается на нелицеприятный разговор.

– Я все условия выполняю, работаю честно. Какие претензии?

– Между прочим, Рустам! У нее сотня прыжков с парашютом. Она рысь! Голову тебе на раз откусит. Вот так же рукой махну, костей не выплюнет. У тебя деньги, а у нас команда. Срать я хотел на ваш клуб Бильдербергский, ложи масонские. Ты меня знаешь!

Тагиров морщится.

– Игорь Валентинович, не мой выбор. Решают корпорации.

– И что? Где деньги, там война, а ты кто такой? Пятая колонна, сборище барыг. Я предупреждал? Благотворительность боком выйдет. Деньги перевел, и все шито-крыто? Тенгиз оружием промышляет, Алик наркотой. Балуются мальчики. Гора компромата, их воспитывать надо. Они тебя не спасут, или ты сам в Сирию завербуешься? Кому ты нужен, пень старый.

– Компромат есть на всех. – Тагиров рассматривает свои руки. – Ничего страшного, условие крупного бизнеса, интересы сошлись на мне. Вот и решай! Пока есть возможность.

– Пока? – Меркулов зловеще усмехается.

– Складываются не деньги, сам понимаешь, – Тагиров поднимает палец, указывая в небо мимо вертолета. – Губернаторы летят кувырком, вместе с мэрами. Либо мы в команде, либо вышибут. В принципе, я свое согласие дал, ты решай сам, у генералов свои принципы. А сумма обсуждается любая.

– У тебя все, или что-то еще? А то вон, гости причаливают.

Тагиров, забывшись, лакированным ботинком поддает гальку на песке.

– Да нет! У меня все.

Меркулов медлит в недолгом раздумье.

– Ты в Москву не сообщай, в выходные посидим, в баньке попаримся. Приедет Секачев, Лосева пригласим. Хочешь быть губернатором, сделаем, но играть будешь по нашим правилам. Тебя, Тагиров, мы никому не отдадим, не для того растили. В Москве много кабинетов, смотри, не ошибись! А то будешь бегать с чемоданом денег под мышкой, как наши футболисты. Хорошо, если поле футбольное, можно и заминировать. Понял меня?

Вертолет проплывает над территорией особняка, зависает, опускается на газон. Мотор выключается, лопасти продолжают бесшумное вращение. Меркулов с Тагировым идут по тротуарной дорожке. Сдвигается пассажирская дверка. Рыжеволосая женщина (лет 45), сощурившись на солнце, слепо машет рукой. Спускается на землю, пошатнувшись на каблуках, идет по газону. Меркулов берет ее под локоток, выводит на дорожку. Женщина, действительно, похожа на рысь. Широко расставленные глаза, вздернутый нос, стрижка с медным отливом.

– Игорь Валентинович, я в восторге!

– Элла Александровна! – собираются гости с прогулки. – Красиво летали!

– Это Николай, мастер пилотажа! Я на самолетах летать боюсь, а тут. Ух! Шампанским угостите?

Пилот стоит спиной, занимается вертолетом.

– Прошу на веранду, шампанское подадут. Слышали новость? – Меркулов обращается к гостям. – Мастер парашютного спорта летать боится. Лифтом не пользуется, а фигурка какая, – Меркулов оборачивается на Тагирова, тому плохо. – Рустам. Что с тобой?

– Надо присесть, – Тагиров беспомощно хлопает себя по карманам.

– Да вот скамейка. Есть лекарство? Что надо? Сейчас принесут. Охрана!

•

Новый рубленый дом на краю деревни. Мимо указателя проезжает дамская иномарка с транзитными номерами, заворачивает к самым воротам. С пассажирского сиденья выскакивает юная девушка (17-18). Из-за руля выходит Джонсон в темных очках. Девушка восхищенно смотрит по сторонам, трогает руками блестящий на солнце капот.

– Поверить не могу! Это правда? Папа, скажи, мне снится!? Да?

Джонсон достает из машины пакеты с продуктами, захлопывает дверку.

– Почему снится? Твой дом, машину сама выбирала, – Джонсон ставит пакеты на землю. – Добро пожаловать, хозяюшка! Знакомься с владениями. Можно сказать, родовое поместье. Специально участок купил и дом построил, все по твоему заказу.

Девушка бросается к отцу, виснет на шее. Джонсон поправляет сползшие очки.

– Ну! Все, все. Вдруг не понравится? Не вилла, конечно. Яна! Хватит целоваться, пойдем. Спутниковая антенна, телевизор, интернет. Даже бассейн в подвале, пока без воды. Скважина, отопление. Все работает. Справишься? Можем договориться с соседями. Картошку умеешь окучивать? Сад есть, ягода-малина. Любишь малину, крыжовник? Черемухи куст. В огороде полянка, ель высокая, речка за огородом, можно шашлыки жарить. Зимой хороводы водить, елку наряжать. С лестницы придется.

Джонсон поднимает пакеты, заходит во двор. Девушка пищит от восторга.

– Папа! Я тебя обожаю! Это сказка! Глазам не верю.

– Ты иди в дом, – он подает нагруженные пакеты. – Сама унесешь? Я машину загоню.

Она подхватывает сумки, он открывает ворота.

•

Светлая комната, современная мебель. Джонсон сидит в кресле, вокруг глаз лучики от загара, в руках папка. Яна рассматривает разложенные на столе продукты, не зная, с чего начать.

– Яна, присядь! Мне надо уезжать. – Джонсон показывает кожаную папку, кладет на стол. – Слушай внимательно! Вот здесь, в папке, документы и тетрадь, там все изложено. Какое-то время меня не будет.

– Ты меня бросаешь?! – Яна раскрывает глаза. – Папа! Как?

– Документы на владение домом, твой паспорт, все здесь. Машина во дворе. Пока права не получишь, за руль не садись, наживешь проблем. Я же тебя нашел, приехал как обещал. Значит, не бросаю. Навещал редко, обстоятельства. Все будет хорошо…

– Папа!! – девушка ставит локти на стол, зажимает уши ладонями. – Не хочу слышать!!

Джонсон смотрит на часы, встает.

– Ты куда?! – девушка вскакивает.

– Я сказал, надо ехать.