Цузамэн
Шрифт:
Лен, я поеду, а? Настю в институт надо организовать, потом я свободен. Сегодня возвращается. Был день рождения, столько одежды себе в Лондоне купила… Хочет показать, а мне в аэропорт нужно, встречать.
– В Москве так холодно… – заметила она.
– А в Вадуце тепло?!
– Да, солнечно, 25 градусов…
Он тянул её за собой.
“Надо что-то делать сейчас,” – проскочила мысль у Елены.
Они поднялись с кресел и медленно пошли к лифту. Витя нажал кнопку вызова и встал как стена, закрыв её от всего этого бесполезного московского шума и серого автомобильного смога. Воцарилось мгновение
– У тебя есть полчаса?! – прошептала она, скользя пальцами по коротким волосам, в которых уже виднелась седина.
– Не сегодня, ладненько? – произнёс он ей тихо на ухо в ответ.
В его отчётливых словах Елена вдруг ясно прочувствовала глубокую нежность, согретую когда-то пламенем пионерских костров, унесённую ветром донбасских степей и спрятанную в бездонной глубине угольных шахт. В общем, где-то там, за туманным экраном того, чего уже не было и, казалось, не будет больше никогда…
Двери лифта отворились. Она вошла вовнутрь, чтобы подняться наверх.
Виктор прислал электронное письмо на следующий день.
“Дорогая Елена!
Огромное спасибо за подсказку. Уже купил эту книгу на русском языке.
Буду образовываться.
С уважением,
Виктор Королёв”.
Кадр 17. Двойное расставание
Март – божественный!
А сервиз – торжественный!
После двухлетней домашней работы с краткосрочным визитом в Москву прибыл Рёйтер.
“Теперь всё будет хорошо, – почувствовала Елена. – Он снова вышел в люди”.
– Что за запах у тебя? – возмущался Александр. – Духи из аэропорта?!
Лена начала собирать вещи.
Трассу в аэропорт замело от Москвы. Машины с пассажирами стояли мёртво серебряной вереницей огней, как новогодние ёлочные гирлянды. Делать было нечего, поэтому в голову полезли подозрительные мысли.
“Он сказал “день рождения”, – подумала Елена. – Надо бы проверить!”
Она открыла ноутбук, в котором хранились некоторые документы, в том числе копия паспорта Анны Геннадьевны (супруги Виктора). Копия документа явно свидетельствовала об июльской дате рождения, а не мартовской. Клиент был разоблачён, а Банкирше не терпелось его об этом уведомить:
– Виктор, у твоей жены день рождения в июле, а не в марте.
Ответ не заставил себя долго ждать:
– 02.07.1968. А это – моя дочь, Анастасия! 17.03. До встречи, Витя!
Он звучал так благородно.
Аэропорт был окружён плотным автомобильным кольцом. Вырваться из этой “русской весны” не представлялось возможным. Не прекращая, звонил Рёйтер, прорываясь сквозь завывающую метель за окном.
“Как это всё бессмысленно!” – воскликнула она мысленно.
Прибыв в здание аэровокзала, Елена побрела с чемоданом в поиске стойки регистрации,
но было поздно, регистрация закончилась. Обратный путь в Москву был заблокирован автомобильной пробкой, которая, после перехода автолюбителей на летнюю резину, вообще не двигалась ни в одну сторону. Стоя посреди зала Шереметьева, Елена подумала заглянуть в местное отделение церкви и помолиться, однако рабочее время церковных служителей вышло, а двери часовни были закрыты от всех посетителей. Сердце билось в груди, было трудно дышать, из шума аэропорта вырвалось только одно смс к Виктору:– Виктор, я ухожу от мужа. Завтра снимаю новый белый дом с видом на озеро, в нём никто никогда не жил. Елена.
Он ответил быстро:
– Молодец! Поздравляю! Ты всегда отличалась донбасской решительностью. Сашка мне всегда нравился. Жаль. Держись! Витя.
“Ему не всё равно! Ему не всё равно!” – радостно воскликнула её душа, и, она её расслышала, несмотря на неясность с квартирой.
“Что ж, придётся переночевать пока здесь”, – подумала Елена и пошла искать аэропортовскую гостиницу.
Разместившись в номере, она позвонила Виктору. Как ни странно, он поднял трубку. Неподалёку слышался голос Насти.
– Кто Это? – начал он утвердительно-непонимающим тоном.
– Я хотела услышать твой голос, – пробормотала шёпотом Елена. – Наверное, тебе сейчас неудобно разговаривать…
– Лен, ну это Твоё решение…
Она вслушивалась в его дыхание и биение сердца.
– Сашка – хороший парень, – продолжил он более твёрдым голосом. – Если его понесло, так он не один такой…
– Вить, скоро Пасха. Очиститься надо, – вдруг выступила с предложением Елена.
– Лен, очищайся! – отрезал он.
В его голосе чувствовалось резкое отрицание и даже неприятие такой идеи.
“Бес в него вселился, что-ли?” – подумала Банкирша.
– Лен, я прилечу, – пообещал он твёрдым голосом.
– Я не смогу с тобой увидеться! – флиртовала она.
– Вернусь в двадцатых числах, на связи.
Виктор положил трубку, а его голос, казалось, объял и обнял весь мир.
Она вернулась в Вадуц одна.
Спустя пару дней на рынке появилась прекрасная новая квартира с видом на озеро. На хорошее жильё сразу выстроилось несколько потенциальных арендаторов.
– Вить, это – я, – информировала Елена. – Не отвлекаю?
– Встреча начинается через двадцать минут, – спокойно ответил он.
– Вить, она – удивительная! – рассказывала Елена. – Я никогда такого не видела. Внизу в гараже даже душик для собачки есть!
– Ничего себе! Это ты сейчас про свою новую квартиру рассказываешь? – имитировал он непонимание.
– Ага. Вить, а ты подаришь мне собаку?
– Лен, я подарю тебе собаку, – пообещал он твёрдо. – Но сначала я расскажу тебе, что и как. К собаке привыкаешь ещё больше, чем к человеку. Может, ты не захочешь никакую собаку…
– Всё тогда, я побежала, – обрадовалась она и вернулась в офис.
В выходные Софии исполнялось шесть лет.
Дочка проснулась, когда Елена была в душе.
– Мама, у меня в комнате был какой-то мужчина, – пересказывала София свой сон. – Он уводил меня в другой дом. Мне стало страшно.