Цвет моих крыльев

И я решительно толкнула дверь. Она, как ни странно, легко поддалась, распахнувшись внутрь. Никого! Я не стала лишний раз вертеть головой, разглядывая обстановку – и до того не раз бывала у Вильды в гостях. Ну бардак, ну пыль на тех вещах, которыми не пользуешься каждый день. Кстати, кажется, люстрой она тоже не пользовалась, предпочитая обходиться небольшими подсвечниками? Вот сейчас и проверим. Главное, не забыть дверь за собой закрыть!

Пыхтя, как ежик в брачный период, я вытащила стол на середину комнаты, взгромоздила сверху стул (малость косой, но другого не оказалось), забралась на эту импровизированную пирамиду и принялась разглядывать злополучный светильник. Все кованые финтифлюшки и завитушки, равно как и свечи, покрывал толстый и безупречно ровный слой пыли. То есть за последнюю пару месяцев до люстры даже не дотрагивались, а уж тем более не обвязывали ее веревкой. Значит, в активе у нас иллюзорный труп Вильды, висящий в иллюзорной петле. Замечательно… пыль-то настоящая, надеюсь?

Я легонько провела пальцами по ближайшему завитку. Серая пудра легко стерлась, обнажив металл. Часть ее осталась на руке, часть дымным облаком взвилась в воздух, запорошив все вокруг. В носу мучительно засвербело.

– А-а-апчхи! – громогласно выдала я, машинально отшатнувшись подальше. Стул опасно качнулся. Я, чертыхнувшись про себя, рванулась обратно, но моя неустойчивая «пирамида» от этого движения как-то странно заскрипела и начала оседать вниз. Я мысленно съежилась и поняла, что если в замке остался хоть один человек, не убежавший на турнир, то будет мне сейчас крышка. Причем от канализационного люка. – Упс!

В последний момент оттолкнувшись от разламывающегося на куски стула, я легко взвилась в воздух, уцепилась за люстру, качнулась вперед, разжала руки и приземлилась уже на подоконник. Замерла, сама себе напоминая человека-паука на карнизе, и осторожно оглянулась через плечо.

От стула осталась живописная кучка обломков, стол завалился набок, люстра свихнувшимся маятником моталась из стороны в сторону, но пока не падала. Неужели выдержит?

Но посмотреть, чем закончится противоборство отважной люстры и земного притяжения, мне не дали. По коридору прогрохотали шаги, раздались голоса, нецензурно повествующие о том, что можно бы и потише.

Хмыкнув, я покосилась вниз, мечтая о том, чтобы… Да!

Под этим окном тоже буйствовали заросли вьюнка. До земли, правда, они не доставали, но вполне позволяли доползти до одного из ближайших окон. Что я и сделала. Одна нога, вторая… Уже распластавшись по стенке, я обновила заклинание (а то мало ли!) и выдохнула.

Вот ведь попала. Счастье, что отпечатки пальцев в этом мире снимать еще не умеют, а то вычислили бы меня в пять секунд. Ну и что с того, что я не виновата. Кто-то умный говорил, что преступник всегда возвращается на место преступления!

Эх… лучше бы я пошла следить за Риссой.

С «места преступления» тем временем доносились приглушенные голоса. Чья-то вихрастая голова высунулась из окошка, обозрела местность и, зевнув, исчезла в недрах комнаты.

– Нету там никого! – провозгласил неизвестный голос.

– Ну-ну… – раздалось скептическое хмыканье, голос Хозяина-то я из тысячи различу. – А кто же тогда… – Конец фразы утонул в грохоте. Кажется, многострадальная люстра все-таки упала. Интересно, на кого…

Вот говорила мне мама: «Не суй свой нос в чужие комнаты, если он тебе еще дорог!» Правда, последний раз я слышала эту фразу лет в восемь, когда родителям надоело каждое утро по очереди освежать все то же пресловутое заклинание отвода глаз на кончиках моих ушей и они сообща решили изготовить небольшой амулетик мне в подарок. Как я поняла, эта штука должна была носиться на шее, подзаряжаться раз в месяц и все время действия скрывать от чужих взглядов мои нестандартные уши. И все бы ничего, но создание амулета велось в глубокой тайне, а раскрытие тайны было приурочено как раз ко дню моего рождения. Я же, как существо весьма любопытное, за несколько дней до этой знаменательной даты решила устроить в доме обыск. Ну и наткнулась на шкатулочку, в которой обнаружился симпатичный медальончик. Откуда же я знала, что он зачарованный. И что точную структуру заклинаний предки еще не задали.

Конечно же я вцепилась в украшение обеими руками и поспешила напялить его на себя, чтоб покрасоваться перед зеркалом. Но в процессе ныряния головой в цепочку медальон стукнул меня по носу и по неизвестной причине активизировался.

Нет, взрыва не было. Я вообще ничего не почувствовала, кроме легкого магического фона. Еще некоторое время покрутила безделушку так и эдак, а потом сняла и убрала на место, пытаясь обставить все так, будто меня тут и близко не стояло.

Но как только мама пришла домой с работы и бросила рассеянный взгляд на младшую дочь… Я давно не слышала, чтоб она так хохотала.

– Ну, чего? – обидевшись на странную реакцию, спросила я.

– А ты в зеркало посмотри!

– Смотрю! – ответила я, действительно уставившись на свое отражение. – Чего такого?

– А ты неправильно смотришь! Внимательнее надо. А то ты заранее знаешь, что увидишь. Глаза зеленые, брови черные… а вдруг что изменилось?

Я снова вперилась в зеркало и принялась рассматривать свою растерянную физиономию по частям. Особое внимание уделила бровям с глазами, потом опустила взгляд ниже… и выдала тихое «Упс!». Нос у меня отсутствовал напрочь.

То есть когда я потянулась к нему рукой, он конечно же нашелся на своем законном месте. Да и при беглом взгляде на отражение казалось, что все в порядке. Но факт оставался фактом – мой милый и родной носик настолько перестал привлекать к себе внимание, что стал практически невидимым. На целый месяц! Даже несмотря на то что медальон в это время спокойно лежал в своей шкатулке.

Месяц я просидела дома, выслушивая ехидные Ксанкины подколки и фальшивые родительские сочувствия. Без друзей, без беготни по двору. В самый разгар лета.

Впрочем, была от этого случая и польза – заклинание отвода глаз я за этот месяц освоила в совершенстве, со всеми модификациями. Но зато у меня появилась стойкая антипатия к всякого рода побрякушкам. Кольца, кулоны и брошки, даже безо всякой магической примеси, я игнорировала напрочь. Ну а серьгами (и необходимыми для них дырками) вообще так и не обзавелась.

Ностальгируя, я доползла до соседнего окна, но оно оказалось заперто. Как и следующее. Вот ведь незадача – и спуститься никак, и стенка кончается. Разве что вверх…

Вздохнув, я продолжила путь в единственном доступном направлении. И через несколько метров поняла, что не прогадала – окно, находившееся этажом выше, было приоткрыто. Но не успела я воодушевленно ухватиться за подоконник, как сообразила, до чьей комнаты добралась. И почти сразу же услышала голоса:

– Все поняла?

– Да было бы, что понимать! Ты мне объясни только, зачем вообще где-то прятаться? Думаешь, какая-то там доморощенная инквизиция меня раскусит? Если бы все было так просто, меня бы уже двадцать раз поймали и сорок три раза повесили! – Торопливый речитатив Риссы звучал как-то странно. Более рассудительно, чем обычно.

– Сожгли.

– Что?

– Не повесили, а сожгли. Здесь ведьм сжигают. – А вот в голосе Кьяло чувствовалось беспокойство.

Кьяло? Что он вообще делает в комнате этой блондинки?

– Да какая разница. Мне все равно ничего не грозит! Точнее, не грозило бы, если бы я оставалась в академии. А вот если я исчезну неизвестно куда, меня точно хватятся, будут искать. И обвинят во всех грехах! Ты этого хочешь?

– Не хочу! Но и здесь тебе оставаться нельзя! Давай ты уйдешь, а я… Я пойду к Понжеру и все ему объясню. Ну, про то, что ты тут делаешь. Он хороший мужик, он поймет. А потом скажу, что… ну, что тебя срочно вызвали… письмом.