Цвет моих крыльев
Шрифт:
– Ты что? Тебе плохо? – по-своему истолковал мою гримасу Кьяло.
– Мне уже хорошо, – хмыкнула я. – Вы бы себя видели, вам бы тоже хорошо стало.
Парни пожали плечами и посмотрели друг на друга. Вгляделись повнимательнее. И начали робко ощупывать собственные физиономии. Ага, дошло!
Флай щеголял шикарным фонарем под глазом (Вот теперь действительно Глазастый!) и разбитой губой. Да и дышать старался пореже и потише.
У Кьяло на щеке красовался нехилый ожог, по форме точно повторяющий мою ладонь. Еще один, чуть поменьше, украшал шею. Рубашка
Ну и грязные оба, как два шахтера после пьянки в забое.
Флай, видимо, первым сообразил, как он выглядит со стороны, выразительно хмыкнул и сразу же поморщился.
– У тебя ребра целы? – подозрительно спросила я, припоминая все подробности драки.
– Вроде бы да. Хотя ощущение такое, будто я – обломки кровати, на которой два дракона предавались бурным утехам.
– Извращенец, однако, – ухмыльнулся Кьяло. – Ну все, теперь я точно знаю все твои фантазии. Осталось только найти подходящих драконов…
– Опять нарываешься?
– А ты опять выпендриваешься?
– Так, мальчики! – вмешалась я. – Если вы сейчас же не прекратите ругаться, то я просто развернусь и уйду.
– Тебе сначала встать придется, – заметил Глазастый.
– Ну, значит, встану, развернусь и уйду.
И я немедленно попыталась выполнить собственную угрозу. Встала я с третьей попытки. Развернулась с четвертой. А вот уйти не получилось вообще, потому что на первом же шаге ноги подкосились, и я непременно грохнулась бы обратно, если бы Кьяло меня не поймал.
– Нет, не уйдешь, – резюмировал Флай. – Можно продолжать ругаться хоть до вечера.
– Да хоть всю ночь, – нахмурилась я. – Только чтоб потом ко мне никаких претензий не было, что кто-то не выспался и из-за этого в первом же круге вылетел с Турнира Равных. Ты же участвуешь?
– Ну да… – Глазастый вдруг помрачнел. – С практической точки зрения – да. А с теоретической – еще ведь впереди показательный финал.
– Так его что, еще не было?
– Нет. Решили сделать небольшой перерыв, чтоб мы отдохнули.
– Вижу я, как ты отдыхаешь…
– Отдых – всего лишь смена вида деятельности, – нравоучительно произнес Кьяло.
– А тебя вообще никто не спрашивал, – огрызнулась я. – Какого черта тебя опять переклинило? Не мог просто подраться и успокоиться?
– Ну я же не нарочно! Честное слово, не нарочно! Просто разозлился очень… и вот…
– Ну как-то же ты в себя пришел?!
– Ну да, пришел. Так не сам ведь. Мне эта твоя зверюга так копытом по башке врезала, что я аж вырубился. А потом обратно врубился и все вроде как уже нормально стало. И сейчас мне стыдно. Правда, стыдно очень. Хочешь, прощения попрошу?
– Проси, – великодушно разрешила я.
Парень с готовностью рухнул на колени и покаянно опустил голову:
– Прости меня, пожа…
– Да не у меня! – перебила я его. – У Флая прощения проси. Это же у него финал и завтрашний турнир. На который ему точно в парандже идти придется. Ну или шлем не снимать даже под страхом смертной
казни.Ребята смерили друг друга самыми угрюмыми взглядами. Повисла пауза.
– Ну что? Кто ее в этот раз тащит? – наконец спросил Глазастый.
– Давай я! А то у кого-то там турниры, победы…
– Эй, вы чего? – запротестовала я.
Но Кьяло уже подхватил меня на руки и бодро зашагал в направлении жилых комнат.
Сил на сопротивление не было, поэтому я позволила себе расслабиться и надеяться, что навстречу никто не попадется. Как ни странно, в этом нам повезло. А может, и не повезло, но я этого уже не видела, потому что позорно уснула.
Проснулась (или, скорей уж, очнулась) я перед дверью собственной комнаты, когда меня довольно бесцеремонно поставили на пол и велели:
– Открывай!
– Сами без рук, что ли? – фыркнула я, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении.
– Хочешь, чтоб я ее опять выломал? – ехидно осведомился Кьяло. – Запирала ты – тебе и расколдовывать.
Сил на пререкания уже не было, поэтому я просто шепнула нужное заклинание и сделала легкий жест левой рукой.
Уй! Жест-то был, может, и легкий, но запястье тут же свело совершенно дикой болью. Я закусила губу, чтоб не вскрикнуть, но раскаленная волна не ограничилась моей рукой и поднялась выше, охватывая плечи. И почти сразу же в поясницу мне вонзился десяток отточенных спиц. В глазах потемнело, дверь уплыла куда-то вбок…
О том, что парни подхватили меня и уложили на кровать, я догадалась только тогда, когда смогла различить на потолке знакомую паутинку. Она там давно висела, а смахнуть все руки не доходили. Да и зачем? Паук на мое жилище вроде бы не покушался, так с чего мне разрушать его плетение?
– Ну вот… – пробормотала я, – Теперь все в норме.
– А по-моему, ничего не в норме, – сразу же запротестовал Кьяло. – Тебе к медикам надо! На тебе же лица нет.
– Есть, я им смотрю и говорю! И нормально себя чувствую!
– Это – нормально? – В голосе Флая было столько ехидства пополам с сочувствием, что я не смогла удержаться от улыбки.
– Да, это совершенно нормально для человека, которым только что прошибли стену. Отлежусь немножко – и все пройдет. Лучше вот с этим что-нибудь сделайте. – Я не без труда приподняла левую руку.
– А что с ней?
– Вывихнула. Точнее, кое-кто помог, но не будем показывать пальцем.
Флай выразительно покосился на Кьяло, берсерк уставился в пол.
– Если это тоже я, то… ну, я же извинился, кажется…
– Да извинился, извинился. Помочь не хочешь?
– А что делать-то?
– Вправлять!
– А… ну… тебе же больно будет! Да я и не умею.
– Флай? – нахмурилась я.
– А я что? Я тебе руку только отрубить могу, но ты же будешь против, да?
Я тихонько заскулила. Ох уж эти парни! И как они только учатся?! И это при том, что здесь, в академии, оказание первой помощи стоит в списке обязательных предметов. Мол, в боевой ситуации каждый военачальник должен знать, уметь, понимать и т. д.