Цвет моих крыльев

Короче, я как раз запихивала в сумку листок с описанием сна, когда в дверь деликатно постучали.

– Кто там? – лениво поинтересовалась я. А, кстати, действительно кто? Явно же не мои ребята. Те никогда так вкрадчиво не стучат. Они вообще не стучат. Сразу долбят так, что стены замка содрогаются от подвала до чердака.

– Княжна, откройте, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Понжер? Под дверью моей комнаты? В шесть утра? Такого на моей памяти еще не случалось!

Я подлетела к дверям, мысленно перебирая все причины, которые могли занести сюда главу академии, да еще в такую рань. Опять кого-нибудь убили? Так это не ко мне, это к Хозяину… Упс!

– Что-то с дядей? – с порога набросилась я на ректора.

– Нет, с чего вы взяли? Насколько я знаю, он жив и здоров. Простите, можно войти? Не хотелось бы разговаривать в коридоре.

– Да, конечно… – Я покорно посторонилась, пропуская Понжера в комнату.

Что же все-таки случилось? Меня отчисляют? Или в чем-то подозревают? Не в колдовстве, надеюсь…

Таинственное исчезновение Лавянки и появление Вильды с частичной амнезией сошло нам с рук удивительно гладко. Даже та непонятная инквизиторша не нашла, к чему придраться. А Муллен, может, и нашел бы, но его вызвали в столицу каким-то срочным письмом… В общем, последний месяц мы жили в свое удовольствие: Рисса без умолку болтала, парни препирались по мелочам, а я вдохновенно конспектировала ночами воспоминания о турнире, драконах и… стыдно признаться, учила историю. Мне вдруг стало интересно, что из брюзжания вреднющего педагога правда, а что он сам себе на досуге выдумал, чтоб помучить учеников. Выяснилось, что не так уж много и выдумал. Просто точку зрения постоянно менял.

– Садитесь. – Я кивнула на единственный стул, а сама бесцеремонно примостилась на краешке стола.

– Я, признаться, удивлен, что вы не спите… – Ректор решил начать издалека. Интересно, хорошо это или плохо?

– Надеялись разбудить?

– Нет, что вы. Просто увидел в окне свет и решил, что раз вы уже проснулись, то дольше откладывать разговор смысла нет. Ваш… дядя всегда говорил, что действовать надо быстро и что длительные раздумья только увеличивают шансы противника на победу. А так как в данном случае это нам совсем не на руку, а я бы даже сказал, наоборот… Вы слушаете меня, княжна?

Я торопливо кивнула, попутно пытаясь побороть зевоту. Проснулась, как же! Сказать ему, что я еще не ложилась, или пусть пребывает в блаженном неведении?

– И кто же наш противник, господин ректор?

– Что вы знаете о политической обстановке в стране? – вопросом на вопрос ответил Понжер.

– Смотря, что вас интересует. – Я все-таки зевнула в кулак. Такие разговоры на кого угодно тоску наведут, а уж на меня после бессонной ночи… – Но в целом она, кажется, довольно напряженная.

– Я рад, что вы это понимаете. Потому что исход нашей беседы во многом зависит от вашего понимания. И от нашего взаимопонимания. Дело в том, что я не должен бы говорить вам то, что сейчас сообщу… и вы, конечно, вправе отвергнуть мое предложение, потому что такие вещи… они в некотором роде не для юных девушек, но…

– Господин Понжер, извините, конечно, но можно покороче, а? Что случилось?

– Хм… понимаете, Марготта… Я смею надеяться, что сказанное мной не выйдет за пределы этой комнаты, и…

Я снова зевнула. На этот раз демонстративно.

– Эльфы перешли западную границу. Официально о войне еще не объявлено, но она уже началась, – единым духом выпалил ректор.

Если глава академии надеялся, что после этой новости я упаду со стола, то он сильно просчитался. Магичка из меня, конечно, никакая, но, чтоб отличить пророческий сон от обычного ночного сумбура, больших способностей не требуется.

– Неделю назад? – дотошно уточнила я.

– Да. Вы уже знаете? Как?

Я с трудом сдержала почти сорвавшееся с языка «элементарно, Ватсон!» и попыталась быстренько изобрести какое-нибудь правдоподобное оправдание моей осведомленности.

– Нет, я… Я просто прикинула, сколько времени потребуется, чтоб новость добралась от границы до нас, и сказала наудачу. Я удивлена, что угадала, честно.

– Мне нравится ваша реакция, – неожиданно улыбнулся ректор. – Большая часть студенток сперва сказали бы, что это кошмар и катастрофа, а потом принялись бы прикидывать, во сколько им обойдется временная эмиграция в глубь страны.

– А почему вглубь? И зачем вообще куда-то эмигрировать? – не поняла я. – Ведь от линии фронта до нас расстояние гораздо больше, чем до столицы. А с моря эльфы не зайдут.

– Почему?

Странный вопрос. Понжер явно знал на него ответ, но все равно спрашивал, как на каком-то непонятном экзамене. Или это и был экзамен? Тогда мне совсем не хотелось его провалить.

– Эльфы никогда не воевали на море. У них и кораблей-то толком нет. По крайней мере, так считается. А если бы и были! Только самоубийцы будут нападать на Главные ворота Таина. Здесь же сплошные мели, фарватер узкий, берега крутые… Нет, к нам они вряд ли полезут. Их цель – Релта. Город близко к границе, укреплен плохо. Тем более там сплошные торговцы, а они вряд ли полезут на стены с оружием. Скорее уж соберут вещи и сбегут. Или останутся и взвинтят цены… А если Релта падет, то… Не думаю, что большинству из них будет важно, с кем заключать сделки. Люди, эльфы – ерунда. Лишь бы платили…

– Я рад, что не разочаровался в вас, Марготта. Вы, возможно, не знаете об этом, но практически все преподаватели отмечают вашу усидчивость и эрудицию. Вы действительно одна из лучших выпускниц академии.

Выпускниц? Не студенток? Та-а-ак… Кажется, экзамен я все же сдала. Причем сразу итоговый. Что-то мне это совсем не нравится… Может, не надо было умничать? Ляпнула бы глупость какую-нибудь, глядишь, ректор и отвязался бы.

– Господин Понжер, я, конечно, очень рада, что вы меня так любите и цените… Но я до сих пор не понимаю, зачем с утра пораньше сообщать мне о начале войны, да еще и под большим секретом?

– Видите ли, Марготта, дело в том, что наша академия – все же военное заведение. А военная наука обычно больше дается юношам, чем девушкам… Вы – заметное исключение. После победы на турнире особенно заметное. И при этом эльф. Пусть частично, но… Понимаете, к чему я клоню?

– Не очень, – честно ответила я. – Может, намекаете на то, что я могу оказаться эльфийской шпионкой? Так тут я вас разочарую. Лично я не знаю ничего, что могло бы их заинтересовать.

– Я это понимаю. Но наши противники – нет. Они могут лишь предполагать, что есть некая девушка, которая пользуется особой благосклонностью Вербы, находится в родственных связях со столичным начальником внешней стражи, весьма близко общается с младшим сыном главы Восточного совета…

– И ничего не близко! – не выдержала я. – Сколько можно всем объяснять, что мы просто друзья?!

– Успокойтесь, княжна. И выслушайте меня до конца, пожалуйста.

– Слушаю. Только вы же ничего не говорите. Ходите вокруг да около.

Ректор вздохнул и посмотрел на меня усталыми, красными от недосыпа глазами. Наверное, надеялся, что я устыжусь и перестану его перебивать.

Нет, я, конечно, устыдилась. Немножко. Даже попыталась сделать серьезное лицо. И со стола слезла, потому что княжне айр Муллен не полагалось сидеть на столешнице и болтать ногами. Впрочем, смирения моего надолго не хватило, и вскоре я взгромоздилась на подоконник. Ректор, следивший за мной с траурным молчанием, снова вздохнул.