Цзи
Шрифт:
Постоял перед большим портретом Пу И (как звали марионеточного монарха), тощий скуластый мужичок с полными губами, в круглых очках. Рассматривал золотые печати, статуэтки, церемониальные мечи, принадлежавшие ему. Любил, видимо, очкарик старинные красивые вещи. Да и чем ему еще заниматься, когда реальной власти на грош? Даже официальный язык в его «царстве» был японский…
Больше всего удивил маленький столик в спальне монарха – а на нем Евангелие на французском. Поля книги покрыты множеством отметок, восклицательных знаков и комментариев китайскими иероглифами. Рядом фото: Пу И об руку с европейцем, одетым в черную шелковую
Табличка сообщала, что Пу И водил дружбу с представителями Папы, мечтавшими обратить императора в католицизм и этим утвердиться в Китае. Ватикан стал одним из немногих государств, признавших Маньчжоу-Го.
«Чего только не бывает на свете…» – подумал Огневский и перевел глаза на большую картину в традиционном стиле, висевшую над кроватью.
Та изображала китаянку с высокой старинной прической, шагающую по кудрявому облаку. Подпись на английском гласила: «Чанъэ, даосская богиня луны. Пу И особо почитал ее до конца своей жизни».
Огневский улыбнулся: «Ишь какой был – полистает Библию, потом помолится Луне… оригинально».
В четыре пополудни Андрей сел в поезд до Даляня. Тот был совсем новый, блестящий белыми округлыми боками, и от этого с виду слегка «игрушечный». Внутри – восемь рядов узких, но вполне мягких кресел. Вроде нашей электрички, только народу помещается раза в два больше.
Не дожидаясь, пока состав тронется, все пассажиры одновременно достали пакеты с едой – от жареной свинины до шоколадных конфет – и принялись уплетать за обе щеки. Андрею досталось сидение у прохода – хотя бы с одной стороны не слышно хрустения и чавканья.
– Лусский! – воскликнули над ухом Огневского, когда тот уже забросил свои вещи на багажную полку и сел полистать путеводитель. – Ты лусский?!
Андрей обернулся – какой-то китайский дед, лицо все в морщинах от широкой улыбки.
– Да… – неуверенно ответил Андрей.
«Вот вы и попались, Штирлиц!» Как старик догадался? А, ну конечно, на обложке путеводителя же «Китай», большими славянскими буквами.
– Я учирся в Ленингладе! – радостно объявил дедок, путая «р» и «л». – Солок рет назад, на инженела тэ-лак-тол-ной техники!
– Отлично! – улыбнулся Андрей, когда наконец понял смысл фразы. По-русски он не говорил уже несколько дней, с момента пересечения границы, и теперь было даже слегка непривычно.
– Водки хочешь? – подмигнул дедок.
Все это походило на какую-то карикатурную сценку, но от выпивки Андрей еще со времен службы никогда не отказывался. Дед достал из-за пазухи потертого пиджака плоскую фляжку, налил в крышечку, вручил Андрею.
– Ваше здоровье! – провозгласил Огневский.
С опозданием подумал, что ничего не ел с самого утра. Пожалуй, не лучшая идея закидываться неведомым бухлом на пустой желудок. Да и врачи после ранения советовали от алкоголя держаться подальше…
Но отступать было поздно, не обижать же дедушку-русофила.
Под радостный возглас китайца опрокинул стопку. Уж насколько Андрей был человек опытный и крепкий, а пробрало до кончиков волос. Да и не водка это была. Скорее что-то вроде чачи, градусов под шестьдесят, только вот не из винограда. Из чего-то куда
менее ароматного…Потребовались все силы, чтобы сдержаться и не закашляться, но слезы на глазах выступили.
Дед похлопал Андрея по плечу, налил себе, быстро выпил сам. Помахав рукой и заявив: «Лусский с китайцем блатья навек!», пошел к выходу из вагона, неся на плече увесистую сумку.
Поезд прибыл в Далянь к восьми вечера, уже в темноте. Вкус китайской водки оставался во рту, пока Андрей, выбравшись с вокзала, не забрел в харчевню и не слопал там две порции супа с лапшой и кусками какого-то мяса.
Огневский отправился в Далянь не только из-за близости к морю. Здесь единственное на весь Китай место, где у Андрея было к кому прийти. По крайней мере, Вовка незадолго до отъезда из Владивостока вспомнил, что в Даляне у него челночит тетка.
– Она на китайщине почти десять лет уже, – рассказал он, – замужем за тамошним мужиком, свою гостиницу держат. Ну и барахло гоняют через границу, естественно. Заедешь к ней? Я гостинцев передам.
Огневский пожал плечами – ему было все равно. Тетка так тетка. Обрадованный, Вовка вручил ему увесистый сверток, который Огневский не глядя сунул в рюкзак.
На листке бумаги был написан адрес: Далянь, улица Цзефан-цяо, 864, гостиница «Порт-Артур».
– Я был там у нее, – говорил Вовка, – найти несложно. Проходишь диснеевский замок, за ним парк, а дальше ряд гостиниц вдоль набережной, и там большая вывеска по-русски – «Порт-Артур».
– Какой замок? – не понял Андрей.
– Увидишь, – засмеялся Вовка.
И Огневский увидел, как только дошел до центра города. Такое действительно пропустить было сложно. Над длинной даляньской набережной поднималась пологая сопка, а на ней – ну точь-в-точь замок из заставки диснеевских мультиков. Огромный, размером с целый квартал, с коническими башенками и длинной зубчатой стеной.
Вдали за парком виднелись прочие порождения «архитектурного бума» – яркого цвета башни, яйцевидные дома, высотки причудливых форм. Сразу видно, что недавно у китайцев вдруг появилось много денег, которые они не понимали куда девать.
Наконец пошли обещанные гостиницы с русскими названиями, только где «Порт-Артур»?
Калифана и подлюга
Отель нашелся через несколько кварталов, по соседству с «Класной звездой» и «Тулистом». В небольшом холле за стойкой Огневского встретила молодая китаянка.
– Нихао [Здравствуйте. – кит.], – поздоровался Андрей.
– Пливет, – ответила та.
– Я ищу русскую женщину по имени Тамара, – сказал он.
Китаянка наморщила лоб:
– Циво?
– Ну… – замялся Андрей. – Тамара нужна… Тома.
– А… – ответила девушка, обернулась назад и крикнула: – Тома! Тебе калифана плисёль!
Огневский удивился – как это его назвали? А навстречу уже вышла упитанная русская женщина за сорок пять, с копной кудрявых волос.
– Ох, какой молоденький! – поразилась она, оглядев Андрея. – И чего тебе?