D/Sсонанс

Я не осознавала, как сильно мне недоставало в последнее время его человечности. Но этого было ничтожно мало для того, чтобы забыть все, что он со мной делал.

– Меня все еще ищут? Когда я смогу вернуться?

– Мне жаль. Но ты своим исчезновением их конкретно взбесила. В Харьков нельзя пока. Домой... Я очень надеюсь, что они не узнали о твоей семье, но там лучше не показываться как минимум неделю. Я контролирую этот вопрос. Как только утрясется, сможешь вернуться, куда захочешь.

Спаситель. Гребаный Архангел. Который пальцем бы не пошевелил, откажись я принимать его жестокие игры... Юлька, только не плачь. Не при нем. Когда будешь одна, сколько влезет. Не доставляй ему такого удовольствия...

Две сущности вступили в жестокий поединок. Они одерживают верх внутри меня, не оставляя выбора. Прежде чем понять, что делаю, я поудобнее устраиваю свою голову на его бедре, поджав колени. Не совсем удобно. Приходится обхватить его ноги руками, чтобы не завалиться набок. Гребаная дрожь, она не отпускает. Если бы я разревелась, стало б легче. Отчаяние толкает на непонятные поступки. Мне бы молчать, но он ловко разносит эти желания, заставляя вступить в диалог, и я не понимаю, где правда, а где ложь в моих ответах.

– Ты решила покориться?

Будем бить прямо в цель на поражение, прикинувшись внимательным и отзывчивым собеседником. Что тебе ответить? Наверное, только правду. Сил соврать, у меня нет.

– Ты слишком сильный.

Почти слышу, как тараканы в его голове начинают вечеринку в честь своей значимости, и звучит тяжелый металл. Мне все равно. Вряд ли я сказала то, чего он сам не знает. Закрываю глаза. В обреченности тоже есть что-то от запретного извращенного удовольствия. И в роли загнанной жертвы есть свой изысканный привкус.

– Юля, я рад, что ты, наконец, это поняла. Я могу рассчитывать на благоразумие?

– Я постараюсь. Иначе просто ничего не получится.

– Моя девочка устала сражаться? Еще не сейчас. Пройдет немного времени, и ты спросишь себя - зачем столько душевных метаний, если признание принесло покой и удовольствие?

А потом я режу его сознание пугающим ассоциативным рядом. Не задаваясь этой целью совсем, не понимая, что эти слова удержат меня на пороге неминуемого падения... Мной был выигран еще день. Но лучше бы я проиграла сейчас. Потому что он бы принял мою капитуляцию, не ломая полностью... Гребаная уязвимость все решила за меня. В какой-то степени он сам это спровоцировал, своими словами.

– Я не понимаю, чего ты так боишься... ты ведь знаешь, что все твои страдания прекратятся, сделай ты этот шаг. У меня хватит опыта провести тебя по этой линии, не разрушив твою личность...

Его ладони не перестают меня гладить. Волосы. Скулы. Губы. Плечи. Чтобы не разреветься, улыбаюсь, как идиотка.

– Такие сильные руки... Из таких не вырваться... И ты знаешь, как... Мне действительно, ничего не угрожает... Это же правильно, наверное? Мне бы остановиться... но я не осознаю, что бью его своими словами. Просто говорю о том, что думаю. Нам всегда было, о чем поговорить... Если бы я сейчас не закрылась в своем мире, где рушились стены моей гордости, весь кошмар бы прекратился, не начавшись...

– Я действительно была не права. Ты старше. И мудрее. Ты знаешь, что делаешь... А представляешь, пройдет время, и вырастет твоя дочь... И у нее будет не только твоя улыбка... А еще и твой взгляд на некоторые вещи. И однажды она тоже поверит, что взрослый мужчина знает, как правильно... Хорошо, если сама, без давления... А если даже и под прессингом... Руки сильные. И он слишком сильный. Не вырваться... И может, даже сильнее ее отца, будь то положение в обществе или финансовая вседозволенность...

О том, что мои слова поражают цель, я даже не догадываюсь. Лишь ощущаю, как становится резко холодно в комнате. Как замирает его ласкающая рука на моих волосах. Мне все равно. Я в шаге от пропасти. И только чудом он меня не толкает туда.

Благородство? Сочувствие? Сопереживание? Кажется, это так и выглядит со стороны... О том, что это месть за мои слова я пойму только следующей ночью.

Сейчас мое приземление на дно пропасти будет мягким. Это не в его интересах. Я должна упасть на острые грани его безумного эго, поранив себя при падении до оглушающей боли. А над этим нужно поработать, еще совсем чуть-чуть...

Когда он поднимает меня на руки, я доверчиво обхватываю его шею. Что-то есть в его словах. Смириться и не отравлять дальнейшее существование ядом ужаса и отчаяния. Сейчас мне спокойно. Негласное перемирие не окончено. Я наивно полагаю, что мой Ангел-Хранитель не спит, тогда как он предоставил меня самой себе в эту ночь... Кто его знает. Умчался на пати в рай, понадеявшись на мое благоразумие... И ведь не просчитался, я, когда произнесла роковые слова, не принадлежала сама себе ... И даже не думала, что подписываю себе более суровый приговор. По сути, я даже не знала, какую боль причинила Диме своими словами. Уже потом, спустя дохрена времени, я осознала...

Я простила своему мучителю все. Почти с легким сердцем. Все, кроме одного. Того, что он отложил мое уничтожение на следующий день. Того, что проявил гребаное благородство, не защелкнув ошейник в тот же миг. В тот самый миг, когда я могла пережить изменение сознания с более легким сердцем. Принять его власть с беспечной легкостью. И, возможно, успокоиться окончательно, чтобы найти в этом подобие счастья...

Он не сделал. Он отложил приговор. Слишком легко - не интересно. В ту ночь мы занимались любовью до самого рассвета. Как у него хватило сил не растерзать меня физически за мои слова, осталось загадкой. Наверное, все его ходы были просчитаны наперед уже тогда. В его руках я забыла о многом. Просто выжимала до последней капли в погоне за самым нереальным удовольствием. Множественные оргазмы выбили из головы все ненужные мысли. Возможно, это сексуальное перемирие затянулось бы и на следующий день, если бы усталость не взяла свое, и я б так и не уснула, ощущая его внутри, не разжимая объятий, впервые счастливая от отсутствия каких-либо мыслей. Засыпая, я с трудом разбирала его успокаивающие слова. Часть из них я вспомнила лишь на следующий день.

– Если страшно... Вспомни. Главное не кнут. А руки, которые его держат. Они никогда не причинят тебе вреда. Будет очень тяжело... поэтому набирайся сил.

Я полусонно кивала, соглашаясь со всем вышесказанным. И очень хорошо, что не дослушала эту речь до конца, уплыв в царство Морфея за короткие доли секунды...

Дима

Мне удалось уснуть только после Юльки. Десять минут борьбы со сном, чтобы убедиться, что ее не разбудишь даже в случае падения астероида, и неизвестный отрезок времени, (полчаса? больше?) чтобы добраться до своей комнаты. Уснуть с ней рядом было сейчас подобно самоубийству. Трудно сказать, почему. Наверное, все дело во взгляде, который я успел перехватить несколько раз за эту ночь. Отчаянный и хладнокровно оценивающий одновременно. Никогда мне не понять, что движет ею, когда мы вместе. Она закрыта от меня звуко- и светонепроницаемой стеной, которую не в силах разрушить поэтапное и осторожное изменение сознания. Девочка сама не догадывалась, насколько сильной оказалась, осмелившись изначально противостоять мне в поединке, обреченном на провал. Как ни крути, меньше всего я рассчитывал на такую затянувшуюся конфронтацию, наивно полгая, что мы обо всем договорились. Неужели у нее не хватает благоразумия принять столь очевидные вещи?

Эта ответная игра вызывала замешательство. В случае соблюдения правил с ее стороны я знал, что следует делать, чтобы минимизировать негативные последствия от принятия несвойственной роли и не нанести моральную травму. В свете же последних событий изначальная программа отказывалась работать, я находился в растерянности, не понимая, что же дальше... я снова врал себе. Это уже становилось привычкой, самообман, который держал в шаге от пропасти. Дальше - вторжение на неизведанные территории. Игра вслепую. Чаша весов слепой Фемиды. Остановиться или сделать шаг, дожать до основания, получить желаемое любой ценой. Так далеко я не заходил даже в своих фантазиях. Фантазировать проще. В них все складывается лишь по твоим законам. Все, даже чужая психология подстраивается под твои Хочу. В итоге все остались довольны и счастливы. Вне фантазий... Имею ли я право ломать другого человека в угоду своим желаниям? Вслепую, наобум, не имея понятия, что с ней произойдет после этого? Ответственность. Безопасность. Разумность. На Добровольность рассчитывать не приходилось...