Да! Да! Да!

Она не могла себе представить обед в столь чудовищной обстановке.

— Кто знает? Здесь ни на одном доме нет номеров, — ответила Клара, возвращаясь к своему разговору с Зоей о том, что требуется Джульетте, чтобы достойно выглядеть в торжественный вечер.

Джульетта вдруг посмотрела на них с неожиданной для себя симпатией и признательностью. Сама бы она, вероятно, не приняла приглашения Бена. Ее удивило, какое значение она придавала их одобрению и насколько это влияло на принятие ею решений.

Глубоко вздохнув, она подвинулась и села на кровать Зои:

— Ну что же вы мне посоветуете? Стоит ли мне надевать свои бриллианты?

Двумя часами позже, когда Зоя делала ей маникюр и они пришли к единому решению относительно туалета, Джульетта осознала, как ей недоставало сестер. А она даже не подозревала об этом!

Люк вызвал ее без четверти семь, помог надеть снегоходы и нес ее маленькую сумочку, в которой были нарядные туфли, запасной носовой платок, веер и другие принадлежности туалета. Решение было принято после того, как она внимательно осмотрела все, что Зоя и Клара сочли необходимым для торжественного вечера.

— А это что? — спросила она с любопытством, разглядывая розовую ленточку, привязанную к кольцеобразному складному предмету неизвестного назначения.

Зоя и Клара обменялись взглядами, потом Клара прошептала:

— Это женский презерватив, пессарий.

Шок вызвал у нее дрожь в руках, она уронила этот предмет и уставилась на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса. Иногда замужние дамы, чью респектабельность можно было поставить под вопрос, шептались о таких вещах, но предполагалось, что порядочным женщинам не положено об этом знать.

— Где вы это достали?

— Нам помогла миссис Эддингтон.

Увидев выражение лица Джульетты, Клара развела руками:

— Миссис Эддингтон считает, что это для меня.

— Как вы осмелились! — Ее руки затряслись от гнева и унижения.

Зоя дотронулась до ее руки.

— Возможно, вы правы, — сказала она умиротворяюще. — Но на всякий случай…

— Не может быть такого случая. Мы с мистером Диром пообедаем, и это все! — На ее щеках запылали красные пятна, горло будто обожгло огнем. — Как вы могли подумать, что я… Кем вы меня считаете?

— Невзирая на то, кем вы склонны считать себя сами, вы не святая, — сказала Клара внезапно охрипшим голосом, запихивая пессарий в сумочку Джульетты. — Никто из нас не может на это претендовать.

Лицо Зои стало почти таким же красным, как у Джульетты.

— Если — а все, что я позволила себе сказать, это «если» — ваши отношения зайдут так далеко… что сейчас вы и не предполагаете насколько, тогда вам следует… — Она бросила беспомощный взгляд на Клару.

— Вам следует защитить себя, — закончила Клара твердо.

Зоя кивнула:

— Я уверена, что многие женщины желали бы быть достаточно предусмотрительными, чтобы принять меры предосторожности, если обстоятельства окажутся сильнее их настолько, что… — Она прижала руки к пылающим щекам. — Ну, вы и сами знаете, о чем я…

Джульетта посмотрела на нее и поняла, что Зоя и Том были близки. Клара тоже поняла, что ее подозрения обрели почву. Это смутило всех. Если женщина, которую Джульетта считала достойной и респектабельной, могла оказаться в постели с мужчиной, не будучи его женой… то…

— Понимаю, — сказала Джульетта нерешительно, не зная, как поступить. — Спасибо, что вы подумали обо мне, но мне не потребуется… это… этот… — Она не могла заставить себя произнести это слово. — Мне не нужны такие вещи.

Хмурясь, она сосредоточила свое внимание на других предметах туалета: гребне и шпильках для волос, губке для тела, пудре, запасных пуговицах… О Господи помилуй! Все это было бы нужно, если бы у нее появилась необходимость переодеваться.

— Джульетта, — обратилась к ней Клара, сурово глядя на нее, — неужели вы навсегда останетесь близорукой идиоткой? Если вам все это не понадобится, прекрасно. Но если возникнет необходимость… все-таки не помешает иметь это под рукой. — Она закрыла сумочку Джульетты, считая, что разговор окончен.

Теперь, когда Джульетта все знала о Зое и Томе, она не могла играть роль неприступной и беспорочной, не обидев и не поставив в ложное положение Зою. Покусывая губы, она сказала со вздохом:

— Мне это не нужно, но я благодарна вам за вашу заботу о моем благополучии. — Лучше было оставить все как есть. — Как я выгляжу?

— Красавица! — ответили они обе в один голос.

Их ответ вызвал у нее улыбку. Она никогда не была красивой, но сегодня вечером, как ей казалось, приблизилась к этому счастливому состоянию, насколько это было для нее возможно. Они долго расчесывали ее волосы щеткой, пока они не приобрели блеск и яркий каштановый цвет, потом сделали ей высокую прическу, украсили ее принадлежащими ей бриллиантами и завили ниспадающие на плечи локоны щипцами. Под тяжелым зимним плащом у нее оказался другой, черный, а под ним — единственное нарядное платье, которое она захватила с собой, из черного бархата с атласной отделкой цвета сливок. Платье было со столь низким вырезом, что для обеда наедине с мужчиной она предпочла бы что-нибудь поскромнее, но гораздо больше ее беспокоили пышные рукава с буфами, а точнее, расстояние между длинными, до локтя, перчатками и местом, где кончались рукава. Она не думала, что выглядит наилучшим образом, когда тело ее сотрясает дрожь и зуб на зуб не попадает от холода. Но с другой стороны, ее успокаивало то, что ей не надо было тащить по грязи длинный трен: Зоя взяла в руки иглу и принялась за работу, укоротив трен до приемлемой длины.

Когда Джульетта в сопровождении Люка шествовала по шумной Мэйн-стрит во всем своем блеске, от ее глаз не мог укрыться грязный снег в пятнах от табачной жвачки, и она молча мысленно благодарила Зою за ее предусмотрительность. Ей не пришлось волочить свой трен по грязи. И благодаря Кларе щеки ее обрели здоровый блеск, потому что лярд смягчил и разгладил кожу и скрыл грубые пятна, оставленные непогодой и маской из жира и золы.

Некоторое время ей казалось, что Люк что-то перепутал, потому что он провел ее мимо последнего ветхого здания в конце улицы и они ступили на санный путь, освещаемый только светом месяца. Как раз когда она собралась задать ему вопрос, они свернули с дороги, и она увидела неяркий свет в окнах дома. Люк довел ее до бревенчатой хижины и постучал в дверь. Тотчас же дверь распахнулась, и Джульетта увидела улыбающегося Бена. На одну секунду ей показалось, что это не он. Бен выглядел на много лет моложе без своей неопрятной бороды старателя. Ей подумалось, что ему тридцать с небольшим, а она-то воображала, что он лет на десять старше. Она ведь редко видела его без мехового капюшона или шляпы. Но сегодня его волосы были аккуратно причесаны, разделены пробором посередине и обрамляли лоб двумя темными крыльями. На нем был черный костюм-тройка, и впервые после Сиэтла она увидела мужчину в накрахмаленном воротничке и с такими же манжетами. У нее захватило дух, и целую минуту она не могла как следует вздохнуть. Этот Бен Дир, представший перед ней, был ослепительно красивым незнакомцем. Ощутив внезапную робость, она молча ждала, пока Бен возьмет ее сумочку, поблагодарит и отпустит Люка.

— Сегодня вечером вы мне больше не понадобитесь, Люк. Благодарю вас, — сказал он вежливо, потом обратил свои синие глаза на нее, и сердце ее на мгновение остановилось и пропустило удар. — Позвольте мне снять с вас ваши снегоступы.

Он встал перед ней на колени, и ей пришлось для устойчивости опереться о его плечо. Под дорогой шерстью пиджака она ощутила крепкое, как скала, жилистое тело Бена, которого знала. После того как ее снегоступы были поставлены у двери, он повел ее в теплую хижину. Дощатый пол был покрыт вязаным ковром, лежавшим прямо перед ярко горевшим огнем в камине. Это она заметила в первую очередь. Теперь она могла не опасаться, что будет дрожать от холода во время обеда.

— Окна! — воскликнула она, и глаза ее округлились от изумления.

— Это всего лишь глыбы льда, — ответил он смеясь.

Медленно поворачиваясь, она оглядывала хижину. Меблировка была скудной, но ей показалась вполне комфортабельной. Кто-то повесил на стенах цветные вырезки из журналов в рамках, а на низком ящике была целая стопка книг. Крохотная кухонька была отделена от стола на гнутых ножках, заканчивавшихся когтистыми лапами, разделочной стойкой. Хотя хижина эта была бедной и маленькой, она казалась уютной и обладала неким особым очарованием.