Даффи влип

Зачем такие предосторожности? Чтобы потом иметь возможность отрицать? Значит, то, что Шоу мог сообщить, Даффи был в состоянии просто угадать? Ладно, если ему от этого будет легче.

— Салливан?

Шоу тут же кивнул. Даффи отнес грязные кружки в раковину, затем без единого слова подошел к двери, открыл ее и жестом указал гостю на выход.

Смешно. Даффи прогнал Шоу без всяких угрызений.

Остаток вечера прошел в раздумьях о странном совпадении: два предупреждения за несколько часов — одно от Мартоффа и другое от Шоу. Есть ли между ними связь? Что, если Мартофф приказал Салливану кого-нибудь прислать? Может, они боятся, что он что-то узнает? Что за чушь насчет «хрупкого равновесия»? Как правило, подобные разговоры означали: «Моя добыча — не трожь».

В девять часов зазвонил телефон. Когда гудки замолкли, Даффи услышал голос Кэрол, но она даже не поздоровалась:

— Я тебе сейчас не звоню, ты давно со мной не говорил и уже неделю не встречался. — Она говорила спокойно, будто диктовала условия.

— Договорились.

— Горит склад твоего клиента на Лексингтон-стрит. — Она повесила трубку. Ни тебе до свидания, ничего.

Даффи словил такси, вышел на Шафтсбери-авеню и ринулся на Уиндмил-стрит сквозь толпы мужчин, глазеющих на афиши с кадрами из фильмов. На полдороге Даффи заметил две припаркованные пожарные машины. На одной была выдвинута лестница, на верхушке лестницы стоял пожарный и направлял шланг в сторону небольшого строения в полтора этажа. Еще два шланга были нацелены на здание с земли. Интересно, знают ли пожарные, что там внутри. Когда имеешь дело с ангаром, набитым всякой ерундой, которую дети любят на Рождество, — дешевыми масками, раскрашенными дешевыми легковоспламеняющимися красками, фейерверками, хлопушками, бумажными шляпами, — вполне возможна угроза взрыва.

Взяли ли пожарные на себя труд сообщить о пожаре Маккехни? Тут Даффи в голову пришла идея — он прошел по Брюэр-стрит и завернул на Грейт Пултени-стрит, которая шла параллельно Лексингтон. Не доходя до конца улицы, Даффи свернул в переулочек рядом с баром — этим проходом пользовались только грузчики. Проход заканчивался забором. Даффи вскарабкался на него и огляделся кругом. Он оказался в трех домах от склада Маккехни. Параллельные улицы здесь почти сходились, между ними располагались только небольшие задние дворики. Почти все жилые дома здесь давно были переделаны в магазины и офисы. В окнах не было света — все разошлись по домам.

Пока Даффи пробирался через дворы, склад все еще ярко горел. Оказавшись почти напротив здания, он остановился и принялся смотреть. Языки пламени вырывались через крышу, несмотря на потоки воды из пожарных шлангов. Совершенно очевидно, что все товары Маккехни были уничтожены. Даффи задумался: зачем Мартофф приказал это сделать? Теперь он не сможет использовать ни товары, ни само здание. В лучшем случае, удастся дешево купить участок. А вдруг ему только это и надо. А вдруг это просто шаг, который, как и нападение на Рози Маккехни, не имел под собой никакого мотива на данный момент. Может, это расплата сразу с несколькими должниками, или Эдди давал понять другим бизнесменам, похожим на Маккехни, что может с ними произойти.

Неожиданно склад рухнул. С треском и грохотом провалилась крыша. Ощущение было такое, будто все разлетелось в разные стороны. Крыша просела, взвились языки пламени, искры полетели во все стороны, несущая стена зашаталась. Горящие тюки с товаром полетели из здания во двор.

Когда постройка обрушилась, Даффи отбежал назад и принялся ждать, пока огонь разгорится с притоком воздуха. Постепенно пожарные снова сумели усмирить пламя. Даффи прошел вдоль забора, который принадлежал офису, расположенному встык к зданию склада, и, отчасти из любопытства, заглянул через ограду. Взгляду открылись груды тлеющих тюков, выброшенные со склада тепловой волной; пламя начинало утихать. Он снова взглянул. Затем перекинул одну ногу через забор и мягко соскочил во двор. Единственный, кто мог его заметить, был пожарный, стоявший на высокой лестнице над разрушенным зданием; но Даффи все равно старался держаться в тени. Тюк, перевязанный веревкой, лежал перед ним на земле метрах в двух — это была обгорелая кипа журналов. Такие журнальчики не будешь дарить ребенку, напялив маску Кинг-Конга и клоунский колпак.

Даффи ногой разворошил пачку. Пара журналов, лежавших по краям, снова загорелась, но быстро погасла, остальные рассыпались веером по земле. Знакомые названия: «Частная жизнь», «Разноцветный оргазм», «Селекта», «Зверушка № 9», «Секс не для всех», «Эро». Любимый набор импортной порнопродукции, тайная валюта магазинчиков по продаже журналов для взрослых. Когда Даффи служил в полиции, такие журнальчики шли по пять или шесть фунтов за штуку. Непонятно, сколько выходило с учетом инфляции, но, по примерным подсчетам, Даффи только что пнул пачку фунтов на пятьсот, исходя из уличных расценок. Большой Эдди был прав: из Маккехни можно было выжать больше, чем Даффи представлял.

Он вернулся на Грейт Пултени-стрит, прошел до Брюэр, потом догулял до конца Лексингтон-стрит и еще раз посмотрел на пожар. Теперь горели только две постройки; похоже, пожарным удалось взять огонь под контроль. Даффи медленно пошел по Брюэр-стрит, почти в полной уверенности, что ни люди Мартоффа, ни люди Салливана не дадут ему времени на раздумья. Дойдя до конца Брюэр-стрит, он заметил кучку зевак, которые собрались на углу и пялились в витрину книжного магазинчика. «Обычно так не бывает», — подумал Даффи, а затем заметил, что в витрине дыра, а внутри — следы пожара. Не то чтобы все сгорело — просто подожгли чуть-чуть там и сям. Через окно было видно, как мужчина в коричневом пиджаке пытается вымести мусор.

В памяти Даффи всплыла картина пятилетней давности. Это же одна из лавочек Ронни. Ронни, сутенера Рене. Даффи еще покопался в воспоминаниях и совершенно уверился в их правильности. Тогда у Ронни было четыре магазина. Этот, еще один рядом с Комтон-стрит, один на Фрит и один на Грик-стрит. Не выходя из образа завсегдатая здешних мест, Даффи пошел дальше по Олд Комтон-стрит. У витрины магазина потрепанный полный мужичок пытался заткнуть отверстие в витрине газетой.

— Кирпичом попали? — дружелюбно поинтересовался Даффи.

— Кирпичом? Керосинкой, черт бы их побрал.

— И кому такое в голову могло прийти? — спросил Даффи с наигранной наивностью.

— Уж точно не миссис Уайтхауз из телевизора, [16] — прямого ответа мужик так и не дал.

Даффи завернул на Грик-стрит; на подходе к магазину толпились такие же зеваки — можно было и не спрашивать. Даффи зашел в бар и позвонил оттуда Рене.

— Это я, Даффи, — начал он. — Что произошло?

— Что произошло? Ты Ронни под монастырь подвел, сука такая, вот что произошло. Какого хрена я тебя вообще впустила тогда? Ты хоть раз мне помог, скотина полицейская? А теперь из-за тебя мой Ронни все точки потерял.

16

Миссис Уайтхауз (1910–2001) — борец за чистоту эфира, создательница Национальной ассоциации зрителей и слушателей Великобритании.

— Когда это случилось?

— Час назад. На каждой точке керосинку бросили в окно. Всех клиентов распугали. Это все ты виноват, легавый.

— Я больше не служу в полиции, Рене. Откуда ты знаешь, что это как-то связано со мной? Ты сама говорила, что наш общий друг уже угрожал Ронни.

— Да, но он собирался наехать только на одну точку. А тут ты ко мне заявился с расспросами. Ну он и позвонил Ронни еще раз, всего полчаса назад, и сказал, что раньше хотел только один магазин поджечь, но после того как узнал, что я тебе помогаю, решил поджечь все четыре. Что на это скажешь?

Даффи не нашелся, но было уже неважно — Рене повесила трубку.

Он еще посидел в баре, размышляя над случившимся. Похоже было на решительное наступление. Получалось: Эдди объявляет войну по всем фронтам. К чему тогда старый трюк с керосинками? Магазин ими не подожжешь, хотя напугать можно и действует неожиданно. Подобные штучки давно вышли из моды. Это было больше похоже на методы, ну, скажем, Сальваторе. Может, у Эдди ностальгия по тем временам? Недаром же он подделывал голос под Сальваторе. Однако, скорее всего, всплески варварства давали ему новые ощущения, столь отличные от покоя зеленого кабинета, изысканной мебели, кушеток у окон, костюмов из мягкой шерсти.