Дальнобойщики

Кто бы мог подумать, что к концу учебного года, я буду знать иностранный язык, лучше, чем русский. Мари Ивановна взяла нас телом, ее фигура была для нас стимулом.

На выпускном вечере, я первый подвалил к Мари Ивановне и пригласил ее на танцы.

– А вы, молодец, Леша,- говорила она, изгибаясь телом.- Я горжусь вами. Вы за год сделали то, что большинство набирает за пять лет.

– Это ваша заслуга, Мари Ивановна.

Она ехидно посмотрела на меня.

– Интересно, какой вид заслуги вас подталкивал? То, что у меня хорошая фигура или педагогические способности?

– Прежде всего, фигура.

– А вы смелый мальчик, Алеша. Мне такие нравятся.

– Вы, очень симпатичная и мне тоже нравитесь,- отпарировал я.

– Нежели у тебя нет друзей среди девочек. Вон Нелля- красавица, а у Вали какие глаза, посмотри- утонешь.

– От них не пахнет женщиной,- нагло пошел в атаку я.

– Ах вот оно что.

На второй танец мы перешли даже не уходя с площадки.

– Ты когда-нибудь задумывался о будущем?- спросила Мари Ивановна.

– Нет.

– А я вот все время думаю. Еще со школы, в институте и сейчас.

– Чего же вы хотите дальше?

– Семью, нормальную жизнь.

– Зачем же вы пошли в школу? По-моему педагоги нормальными никогда не бывают.

Она заулыбалась.

– Я здесь временно, отбываю повинность, установленную нашим законодательством. Осталось два года и все.

– И куда потом?

– За муж.

Третьим танцем было танго. Мари Ивановна положила мне руки на плечи и слегка прижалась грудью. Третий танец мы молчали.

Через три месяца, когда кончились каникулы, Мари Ивановна сколотила группу энтузиастов усовершенствования немецкого языка. Мы занимались вечерами. Сначала в группу набилось человек 20, потом больше половины не выдержали и к концу года остались два парня и три девушки.

Мы кончали десятый класс. Я уже мог спокойно говорить по немецки и мы, уединившись с Мари Ивановной в каком-нибудь классе, несли по немецки всякую чепуху.

– У вас жених есть?- спросил я.

– Еще нет.

– Занимаясь таким темпом с нами, вы никогда его не найдете.

– Старой девой я уж точно не останусь.

– Поцелуйте меня.

– Зачем?

– Наверно немцы это делают лучше, чем русские.

– Дурачок. Все делают одинаково. Не забывай мы в школе и такие дела здесь не допустимы.

– Не пора ли практику перенести в другое место.

– Ты еще маленький.

Она шлепнула меня пальцем по носу.

Однако я не унимался. Меня просто несло на волнах чувств. Однажды она попросила меня купить подарок для завуча. Ей, как молодой, поручили это учителя, а она из-за своей занятости не могла этого сделать. Я достал прекрасную картину японских мастеров и притащил к ней на квартиру.

– Леша, какая прелесть. Честно говоря, мне бы в голову не пришло купить такую вещь. Обычно я отделываюсь каким-нибудь фарфором, чашечкой, блюдечком, но это прекрасно.

Она повела меня в глубь комнат.

– Мама, это ко мне,- обратилась она к пожилой женщине, появившейся в глубине коридора.- Это Леша- мой ученик.

– Здравствуйте,- вяло сказала женщина и тихо исчезла за ближайшей дверью.

– Идем в мою комнату.

Она ввела меня в помещение, в котором не было ни одного свободного места. Везде что-то лежало. Это был не хаос, а порядок аккуратно разложенных вещей.

– Тебе вино можно?

– Вообще-то я обычно пью коньяк,- начал дурачиться я,- но сегодня так уж и быть сойду до вина.

Она достала выдержанный "Янтарный берег" и разлила по рюмкам.

– Ты не против, если я куда-нибудь сяду?- предложил я, оглядываясь.

– Да, да, конечно. Вот сюда, я подушечки уберу. Садись.

Она тоже присела на диванчик и пригубило вино.

– Прелесть. Правда,- сказала она по немецки.

– Это просто изумительно,- подпел я ей.

Я втиснул рюмку на забитый вещами столик и взяв ее за руку потянул к себе.

– Однако, ты нахальный мальчик.

– Это ты мне уже говорила.

Я потянулся к ее груди и они словно по команде выскочили из выреза платья. Дрожащим языком дотронулся до смятого сосочка и он стал набухать и удлиняться.

Это был удивительный вечер. Только около двенадцати Мари Ивановна сумела выгнать меня.

Нашу связь мы скрывали как могли. По-моему это удавалось. Но вот я окончил школу и не сумев никуда поступить, устроился в школу шоферов большегрузных машин. Через пол года, после ее окончания, меня зачислили в автопарк номер два, где я и проработал до призыва в армию.

Работая шофером, я не мог оторваться от Мари. Боже, как я любил ее этот год. Каждая частица ее тела была сфотографирована моей памятью, каждая родинка зацелована горячими губами.

В армии, мне не дали отпуск, а через два года, когда пора было демобилизовываться, ко мне пришло последнее письмо Мари:

"Я выхожу за муж за хорошего человека. Прости. Мари".

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

– Алешка, во здорово, ты откуда? Никак отслужил?

Передо мной стоял мой бывший секретарь райкома комсомола. Боже, какой у него страшный вид. Рваная поддевка, небритое лицо, синяк под глазом и это бывший Венька, гроза комсомольской организации и ломатель многих судеб молодых людей.

– Привет Венька.

Он снисходительно похлопывает меня по плечу.

– Как вояка, отвоевался?

– Все. Армии конец. Пива хочешь?

Лицо Веньки преобразовалось и расцвело.

– Я знаю как без очереди, пойдем все устрою.

Я дал Веньке пятерку и он действительно через две минуты принес две кружки пива, ловко надув своих ларечных друзей. Мы отошли к рваным ящикам.

– Как дела, Венька?

– Да никак. Эта реформа... Мать ее... Партию разогнали, а нам сказали как сможете так и устраивайтесь. Я сначала ткнулся в экономику, а там киты уже все захватили. Пока крутился, пока перестраивался, мой бизнес лопнул, а партийные сволочи помочь отказались. Вот теперь сижу без дела, то есть... дело есть, да толку от него нет.

Темнит Венька, но видно дело у него действительно паршиво.

– И что же дальше?

– А ничего. Один старый кит предложил одно дельце, может и повезет. А ты то как?

– Видишь, еще форму не снял. Буду искать работу.

– Хочешь помогу. Сам бы пошел в одно место, да там крепкие парни нужны. Меня встретил мой старый знакомый из органов, теперь он зам директора одного предприятия, и предложил по старой дружбе найти хороших парней. Вот я и думаю, там ты точно подойдешь.

– А что делать?