Дама Пик
Шрифт:
– Вот-вот, - кивнул Август.
– В коньяке. То есть, в агрессивной среде, состоящей из виноградного спирта и множества примесей. Спирты, органические кислоты, этиловые эфиры, танин и дубильные вещества...
– К чему ты клонишь?
– нахмурилась Теа.
– К тому, что, похоже, ты обладаешь одной из редчайших, даже среди колдунов, способностей. И это, душа моя, типичный Темный дар– такой, что недвусмысленно указывает на твою истинную природу.
– Ну, и какова же моя природа?
– с видимым сомнением поинтересовалась Теа.
– Не уверен полностью, - дернул губой Август.
– Надо еще проверить кое-что, но, судя по записям в древних книгах, когда-то лет пятьсот назад таких колдунов и колдуний называли "мастерами крови".
О мастерах крови было известно настолько мало, что кое-кто путал их с вампирами. Но, судя по тому, что знал Август, дело было в другом. У мастеров крови и
– ... мастера крови, - сказал он, а в следующее мгновение парировал шпагой опасную атаку вражеского клинка.
Весьма быстро. Почти мгновенно, чего и следовало ждать от одного из лучших дуэльных бойцов Бургундского королевства. Вот только клинков, как он узнал в следующий краткий период времени, было три. Выпад первого убийцы, Август парировал, по ходу дела уйдя, - просто отступив в сторону, - и от второго противника. Однако третий убийца метил не в него. Он ударил Теа, а она, как видно, опасность ощутила слишком поздно. Ни своего корейского веера, ни спрятанного в складках юбки немецкого стилета Теа достать не успевала. Парировать выпад ей было нечем, и она сделала единственное, что смогла, находясь в невероятном цейтноте, - развернулась к клинку убийцы правым боком. Им она и приняла удар.
Удар. Август уловил его на самой границе зрительного поля. Его собственный выпад. Вскрик женщины за плечом. Клинок Августа входит убийце где-то между 11-й и 12-й ребрами справа. Взмах юбок теряющей опору Теа, замеченный Августом при развороте. Убита? Ранена? Но Август никак не успевает к ней на помощь, у него еще один противник, да и первый скорее ранен, чем убит. В общем, суета сует и кровавые слезы сердца. Нападавших он, в конце концов, убил, - двоих, поскольку третьего прикончил упавший с неба Кхар из рода Мунина, - но Тане ни Август, ни ворон помочь не смогли. Просто не успели. Получив удар шпагой в бок, женщина потеряла равновесие. Сделала несколько неуверенных шагов назад и свалилась в канал. Только брызги полетели, догоняя вырвавшийся из ее горла хриплый крик. Но даже эти подробности Август узнал практически задним числом, осознав и проанализировав обрывки впечатлений, подхваченных им в ходе короткого, но ожесточенного боя.
Впрочем, как ни скоротечна была эта схватка, к месту падения графини Август подбежал с опозданием. Пока бежал, чуть не умер от ужаса, но, к счастью, обошлось и для него, и для нее. Честно сказать, он ожидал худшего, однако, хвала богам, Теа выжила, и сейчас ее как раз вытаскивали из воды, но почему-то на противоположном берегу канала и метрах в двадцати от места, где она упала в воду. Так что, пока он добежал до ближайшего моста, пока вернулся, Теа уже оказалась на берегу. Полусидела, опершись спиной на стену дома и пыталась остановить рукой текущую из раны кровь.
Август упал рядом с ней на колени и, не раздумывая, стал разрезать кинжалом корсет, иначе было невозможно добраться до самой раны. Судя по первому впечатлению, графиню спасли вставки из китового уса и передняя стальная планшетка - бюск. Острие шпаги сначала попало в одну из вставок корсета, затем ударило в край бюска и пошло внутрь, прорезая лезвием другое ребро жесткости. Это, по-видимому, несколько притормозило движение клинка, который к тому же входил под углом, поскольку Теа не стояла на месте, а двигалась, отступая назад и разворачиваясь на ходу. Если бы не ворон, убийца ударил бы ее еще раз, но, как только его атаковал Кхар, наемнику стало не до графини, а потом она и вовсе свалилась в канал. Так что ей скорее грозило утонуть, чем истечь кровью. Хотя крови она потеряла довольно много. И не случайно. Когда Август добрался до раны, он обнаружил довольно длинный вертикальный разрез. Неглубокий, но, скорее всего, болезненный, и, разумеется, он сильно кровоточил. Но это были уже сущие пустяки. Кровь Август остановил с помощью магии, а обеззараживал рану крепкой граппой, которую всюду носил с собой в крошечной серебряной фляжке.
– Ты как?
– спросил зашипевшую от боли Теа.
– Хороший у вас тамада, - криво усмехнулась графиня, переходя на родной язык, - и конкурсы интересные...
Глава 10. Левая рука тьмы
1. Грац, двадцать первое октября 1763 года
До Граца добирались долго. Начались дожди. Дороги раскисли. Лошади еле тащились, словно какие-нибудь худосочные клячи, а не запряженные цугом мощные арденцы. День зачастую походил на вечер. Ранние сумерки, где-то так. Настроение у обоих, - но в особенности у Теа, - было нерадостное. Однако убивать их, похоже, перестали. Вернее, прекратились попытки отравить их или проткнуть холодным железом. Тем не менее, оба, - и Август, и графиня, - постоянно находились начеку. За едой и напитками следила Теа, а за дорогой - Кхар, ну и Август, разумеется, не дремал. Кое-какие приемы колдовства - обереги, например, охранные заклинания и прочие небесполезные в обиходе инструменты из арсеналов высшей и низшей магии, - действуют, по общему мнению, совсем неплохо. Если знаешь, конечно, чего ожидать. А вот с этим как раз все обстояло не так, чтобы хорошо. Август до сих пор не знал даже, на кого, собственно, объявлена охота. На него или на Теа, а может быть, и вовсе, на них обоих. И это, не говоря уже о том, что он и заказчика-то пока не вычислил. Кто? За что? Почему? Знал бы, соломки подстелил или еще что. Но, увы, не знал. А сил все эти заклинания отнимали немерено. Оттого, быть может, он с трудом сдерживал рвущуюся наружу злость, и единственным человеком, на которого не мог сердиться, перед которым пасовала даже его изначальная тьма, являлась Теа. Вот кому он готов был простить все на свете, кого опекал, кого - есть силы или нет, - пытался поддержать.
"Такова жизнь, - вздохнул он мысленно, глядя на нахохлившуюся, закутавшуюся в меховой плащ женщину.
– Не ведаешь, когда и где, не веришь, что такое возможно вообще, а потом раз - и все!"
Как ни странно, думал он сейчас не о смерти, а о любви, но так уж вышло, что его любовь по-настоящему открылась только в присутствии смерти. Когда обессилившую от "переживаний" графиню доставили в гостиницу, и Август целиком увидел рану, нанесенную острием шпаги, вот тогда его и проняло. Как-то до этого момента он ни разу не думал о смерти, как о чем-то реальном и возможном. Это, разумеется, странно для бретера и дуэлянта, но так все и обстояло. Даже на войне, - а он по молодости лет участвовал в двух военных компаниях во Фландрии и Брабанте - страх смерти, имея в виду настоящий осознанный страх, Августа не посещал. Случалось, тревожился и даже "трепетал" в преддверии тех или иных потенциально опасных обстоятельств - дуэль с сильным противником, штурм крепости, безумный эксперимент - но труса не праздновал. Да и о смерти всерьез не размышлял. Вернее, если и размышлял, осмысливал и изучал, - он ведь темный колдун как-никак, - то именно с профессиональной точки зрения. А вот на себя не примерял. Впрочем, он и сейчас за себя не боялся. Фатум. Чему быть, того не миновать. Но вот о Тане он в таком ключе думать не мог. Когда, освободив Теа от одежды, увидел рану целиком, так от страха за свою женщину едва не лишился чувств.
Если говорить начистоту, рана оказалась ерундовой. Глубокая длинная царапина. Даже зашивать не пришлось, одной магией обошелся, "склеив" края довольно редким "персидским" заговором. И тем не менее, представив, что и как могло произойти с Таней во время схватки, испугался так, что сердце пропустило удар. И вот это-то и стало приговором. Любовь оказалась на деле чем-то совсем непохожим на то, что он думал об этом чувстве прежде. Август ведь искренно считал, что раз уж объяснился женщине в любви, то верно и любит по-настоящему. А он Таню и замуж позвал, и был, между прочим, счастлив, получив ее согласие. Однако в том, что любит эту женщину, и в том, как сильно он ее любит, убедился только теперь, представив, что мог ее потерять. Так что все верно, думал о любви, а могло показаться, что о смерти.
– Холодно!
– пожаловалась между тем Таня.
– Все время мерзну. Напиться что ли?
– Сейчас разгорятся дрова в камине, - утешил ее Август, - и сразу станет теплее.
Они только что добрались до Граца и заселились в лучшую гостиницу, какую смогли найти, опираясь на неверные воспоминания Августа. Однако даже здесь, в дорогой гостинице для "чистой публики", не умели творить чудеса. В комнатах, которые снял Август, было холодно и сыро. Гуляли сквозняки. Впрочем, хозяин гостиницы старался, как мог. Кроме камина, в котором понемногу разгорался огонь, в гостиную вскоре принесли две жаровни с раскаленными углями, а также киршвассер и горячий, прямо из котла, бойшель - рагу из телячьих легких. Теа выпила стаканчик вишневого шнапса, зачерпнула ложкой рагу, попробовала, поморщилась, но все-таки проглотила. Посмотрела жалобно на Августа:
– А чего-нибудь человеческого у них в меню нет?
– Сыр?
– предположил Август, зная гастрономические предпочтения своей невесты.
– Пусть принесут сыр и ветчину, ну или колбасу какую-нибудь!
– тяжело вздохнула женщина, проглотив еще одну ложку "австрийского безобразия".
– Нет, - сказала она твердо, откушав еще немного "рагу из потрошков".
– Так дело не пойдет! Налей мне еще водки, Август, а то меня сейчас стошнит!
– Сыр и ветчина?
– переспросил, присутствовавший при этом разговоре хозяин.