Дама сердца

Виконт, притаившись за раскидистым деревом, отчётливо различил лютниста в тёмно-синей тунике, того самого, на которого обратил внимание ещё днём. Молодой музыкант поклонился графине, его тонкие пальцы коснулись лютни, инструмент издал нежные звуки. Ему вторила виела, две флейты и арфа.

До слуха виконта донеслась бесхитростная баллада:

Отогнал он сон ленивый,Забытье любви счастливой,Стал он сетовать тоскливо:– Дорогая, в небесахРдеет свет на облаках.Ах!Страж кричит нетерпеливо:«Живо!Уходите! НастаётЧас рассвета!»Дорогая! Вот бы диво,Если день бы суетливыйНе грозил любви пугливой,И она, царя в сердцах,Позабыла б вечный страх!Ах!Страж кричит нетерпеливо:«Живо!Уходите! НастаётЧас рассвета!»Дорогая! Сколь правдивоТо, что счастье прихотливо!Вот и мы – тоски пожива!Ночь промчалась в лёгких снахДень мы встретили в слезах!Ах!Страж кричит нетерпеливо:«Живо!Уходите! НастаетЧас рассвета!»Дорогая! Сердце живо —В сердце страстного порыва —Тем, что свет любви нелживойВижу я у вас в очах.А без вас я – жалкий прах!Ах! [41]

41

Источник: Бернард де Вентадорн. Песни. Издание подготовила В. А. Дынник. Издательство «Наука» М.,1979. Безымянные песни трубадуров XI–XIII вв. Отрывок.

Прислуга, распалённая вином, пустилась в пляс. К ней присоединились охотники, егеря, ловчие и псари. Графиня, сидя за столом в окружении свиты, наслаждалась зажигательным танцем и балладой, сочинённой Ригором.

Единственными, кто сохранял спокойствие во время бурного веселья, были собаки, сытые и утомлённые охотой, они лениво взирали на бурное веселье и смачно зевали, широко разевая мощные слюнявые пасти.

* * *

Виконт, снедаемый ревностью, завистью, голодный и уставший, проведший день в бесцельных скитаниях по лесу, пребывал в отвратительном настроении. Ему казалось, что весь белый свет против него. Графиня его позабыла, она прекрасно проводит время в окружении своей свиты, вид у неё был вполне довольный и счастливый.

Чем дольше наблюдал Анри за бурным весельем на поляне, тем сильнее его одолевали подозрения. Он видел, какими нежными взорами графиня награждает лютниста.

«Бог мой! – подумал ревнивец. – Неужели этот щенок делит ложе с Беатриссой?.. Безродный музыкант… Или как их теперь модно называть – голиард!»

Виконт ощутил безумную жажду крови. Он представил, как мечом искромсает наглого голиарда на мелкие куски и скормит их маалосским догам.

Наконец графиня отдала приказ возвращаться в замок. Утомлённая за день прислуга, неспешно, собирала шатёр, складывала в мешки остатки трапезы, дабы завтра её доесть с не меньшим удовольствием.

И вот повозки были готовы. Разморенные танцами, вином и свежим воздухом, служанки, музыканты и жонглёры заняли свои места.

Беатрисса в последний раз прошлась по поляне в окружении камеристок, которые только и мечтали о тёплой постели в Шальмоне. Она любила эту поляну, с ней были связаны многие воспоминания…

Младший конюший подвёл к графине её белоснежную лошадь и, подставив руки под стремя, помог взобраться в седло. Её примеру последовала камеристки, взбираясь в сёдла при помощи охотников и егерей.

От внимания Беатриссы не ускользнуло, что одна из её камеристок явно не равнодушна к молодому охотнику, одежду которого украшало изображение кабана [42] и звезды, означавшее принадлежность к одному из здешних баронских родов.

Невольно графиня обратила внимание на влюблённую парочку, в тот самый момент, когда охотник усаживал свою Даму сердца в седло. Они обменялись многозначительными взглядами. Беатрисса не сомневалась: эту ночь камеристка и охотник проведут вместе…

42

Кабан на гербе означал мужество и неустрашимость.

Внезапно на неё накатила печаль. Она вспомнила тот день, когда впервые увидела графа де Мюлуза, который стал впоследствии её мужем. И молодого рыцаря, к которому она питала самые нежные чувства, состоявшего на службе её отца. Увы, но предмет её страсти был четвёртым сыном в семье и посему не мог претендовать на руку и сердце прекрасной Беатриссы де Шальмон.

…Виконт наблюдал за сборами на поляне из своего укрытия. Убедившись, что кортеж направился обратно к замку, он отвязал лошадь, вывел её на одну из едва заметных лесных тропинок и в сгущавшихся сумерках добрался до ближайшего селения.

Старосту-виллана не удивило столь позднее появление виконта в его скромном жилище. Он давно привык к причудам господ и старался не задавать лишних вопросов. Жена виллана собрала на стол. Виконт отужинал простой крестьянской пищей и насытившись, сказал хозяину:

– Мне нужны лестницы.

Виллан кивнул.

– Я помню, господин. Они стоят около дома…

– Дай мне двух людей! – тоном, не терпящим возражений, попросил виконт.

– Это можно, ваша милость… – спокойно согласился виллан. Но всё же не удержался и спросил: – Вы что крепость штурмовать собрались?

Кровь прилила к лицу Анри. Он схватился за навершие меча:

– Не твоё дело! Делай, что приказано!

Виллан хмыкнул.

– Воля ваша, господин. Да только на здешних землях хозяйка – Её Сиятельство графиня де Мюлуз…

Виконт вскочил из-за стола.

– И что?! – в бешенстве возопил он.

– Не нравится мне ваша затея, господин… – ответил виллан.

– Не твоя забота! – гаркнул виконт, порылся в напоясном кошельке и бросил хозяину две серебряные монеты.

Тот внимательно воззрился на монеты, сгрёб их ладонью со стола и сказал:

– Если вам угодно веселиться – ваше дело. Но ежели Её Сиятельство спросит меня о лестницах…

– Не спросит! Ей это ни к чему! – заверил виконт.

– Хорошо, коли так… Тогда дам вам в помощь своих сыновей.

…Виконт, верхом на лошади, подле него – сыновья виллана, нагруженные тяжёлой ношей, ибо лестницы были длинными и добротными, покинули селение. Уханье совы и отдалённый вой волков заставили юношей содрогнуться. Они мысленно помолились и ускорили шаг, едва успевая за всадником.

Вскоре они достигли Шальмона. Скудный свет луны освещал замок. Виконт спешился, прошёлся вдоль сухого рва – преодолеть его труда не составит.

Сухой ров от стен замка отделяло примерно два туаза. Деревянные палисады, в качестве дополнительной линии обороны, окружали сторожевые башни. В случае необходимости за ними могли укрыться лучники и контролировать подступы к замку. В каждой башне имелась небольшая дверь, к которой вела деревянная лестница, дабы в случае необходимости лучники могли оставить палисады и укрыться в башне, прихватив с собой лестницы.

– Вяжите лестницы между собой верёвками и перекидывайте через ров, – приказал виконт.

Сыновья виллана переглянулись. Им вовсе не нравилась сия затея: и зачем только отец согласился помогать этому полоумному виконту? Теперь жди неприятностей от графини…

Они промолчали и приступили к работе, скручивая между собой концы лестниц верёвками, дабы получилась одна длинная, которую можно перебросить через ров, а затем приставить к замковой стене и взобраться на неё.

– Что он задумал?.. – едва слышно спросил младший сын виллана, которому было лет пятнадцать.