Дар любви

– Так вот, каков он наш ангел, что держит себя на земле, на той самой грешной, суетной земле, где все люди погрязли в коварстве и зле. Почему бы Вам снова не взлететь, как птице, чтобы оставить этот мир и не видеть своими впечатлительными глазками всего того кровавого турнира, что разыграли здесь вражда и власть?!

– Дайте мне пройти, сударыня – с прежнем спокойствие, точно пропустив всю это тираду, обращённую к ней произнесла Милидия.

– Летела бы к своим звёздам, такая вся идеальная, оставила бы этот мир и жизнь, светилась бы там, но какая-то ошибка вернула свежесть прекрасному мраморному личику.

– Госпожа Леверг, Вам должно быть нехорошо, оттого Вы и несёте всякий вздор.

– Всякий вздор нашёптываешь ты, своему милому Фискалу, воркуя с ним. И что он нашёл в такой серой мышке, хорошенькая головка, только и всего, интересно, как скоро мальчик наиграется? Милочка моя, он Вас бросит, а Вы будете снова возводить свои полные слёз ангельские глазки к небесам…

– Прекратите, Фруалис Леверг – прозвучал чей-то мелодичный и уверенный голос, и рядом с Милидией, точно ангел-хранитель возникла изящная Юнона Риверс – Кажется, вино, которое так любезно разносят услужливые официанты, сильно пьянит Вас, или Вы охмелели от избыточного внимания Ваших поклонников, к которым, какая жалость не удалось прибавить господина Фейрфак.

– Это не Ваше дело, госпожа Риверс.

– И не Ваша, госпожа Леверг.

Фруалис так посмотрела на подруг, точно выбирала, что лучше расцарапать лицо Юноне, или вцепиться в тёмные локоны Милидии. В этот момент с платья госпожи Риверс незаметно слетел приколотый к нему букетик, точнее говоря, это она сама его незаметно отколола:

– Какая жалость, – будто бы огорчённо произнесла она – Моя милая Милидия, не могли бы Вы мне помочь подобрать новый, прошу прошения, госпожа Леверг, но мы вынужденны покинуть Ваше приятное общество. Au revoir. (*до свидания фр.)

Юнона быстро взяла под руку Милидию, и они упорхнули точно птицы.

– Рыжая ведьма, кто её просил вмешиваться, сквозь зубы процедила Фруалис.

Глава 12. Юнона Риверс.

Юнона Риверс стояла у зеркала, подбирая цветы для букета, Милидия была у порога будуара, стыдливо потупившая свои глазки.

– Ну и что ты опять затеяла? – не отрываясь от своего занятия, спросила госпожа Риверс – обдумываешь, что напишешь Фискалу в прощальном письме, решившись на очередной побег из-за какой-то накрашенной дуры? – в тоне молодой девушки не было злобы, но он прозвучал укоризненно.

– Ещё есть Шарлиза – думая о чём-то своём прошептала Милидия.

– До которой ему тоже, уж поверь мне нет никакого дела. Должно быть, он даже не думает о том, что госпожа Трексон к нему неравнодушна. А вот тебя он любит больше жизни – госпожа Риверс на какое-то мгновение задумалась, точно подбирая нужные слова, а затем спокойно, с неподдельным участием продолжила – милая моя, я ведь давно хотела с тобой серьёзно поговорить. Не подумай, я ни в коем случае не осуждаю тебя, для этого ты слишком безупречна. Но то, что ты сделала тогда… Мы ведь действительно все очень испугались за тебя. Понимаешь, другие, чужие люди могли видеть в тебе великодушного, смелого, благородного и самоотверженного человека, но для нас ты была очень близким другом, мы тебя очень любили, а ты сама отказывалась от жизни. Это было очень страшно, слышать такое от тебя! Я знаю, ты так чиста и невинна, от соблазна и обольщения тебя хранит твоя загадочная судьба, но летая на своей неземной высоте, не забывай хоть иногда заглядывать на землю, хорошо? Бедная моя, ведь я знаю. Ты очень многое испытала за свои двадцать лет, когда это было необходимо, ты была очень сильной и смелой, мало кто бы смог так же на твоём месте. Но теперь ведь всё хорошо. И ты сама это знаешь, и потому, пожалуйста, не заставляй нас больше переживать за тебя, потому что порой ты безрассудна в своих поступках, как ребёнок. У тебя очень большое, прекрасное и доброе сердце, но пожалуйста, научись доверять тем, кого любишь, научись принимать любовь других.

– Юнона, – голос Милидии дрожал точно от слёз – прости меня, ведь я знаю, что поступила очень дурно и эгоистично по отношению к Вам. Я уже очень много думала об этом, может, я не заслужила всего того, что имею, всей той любви, которой меня окружают?!

– Прекрати, опять ты взялась за старое – госпожа Риверс нежно обняла подругу – я ведь говорила тебе не об этом, а как раз напротив. Ты должна мне пообещать, что выкинешь из головы подобный вздор и не будешь больше рисковать своей жизнью, она у тебя одна единственная, обещаешь мне это?

– Да.

– Хорошо, я рада слышать это от тебя. Теперь вот ещё что, господин Тальф Аренс жив, не так ли?

– Нет.

– Ложь, ты, когда врёшь, у тебя кончик носа морщится.

Милидия быстро обернулась к зеркалу. Неправда нос у неё совсем не морщится. Юнону явно позабавила эта ситуация:

– Милидия, ты неповторима, но врать ты совсем не умеешь, у тебя всё на лице написано. Видимо, господин Аренс жив, я угадала верно, ещё у Фискала в кабинете по твоему лицу.

– Кто-нибудь ещё это понял?

– Не думаю. Как показывает практика, женщины в этом отношении более проницательны, чем мужчины. А относительно Ивы и Оливии… не думаю, чтобы они были бы сейчас очень бдительны, ибо их внимание сейчас полностью поглощено их предстоящими свадьбами, ну ты сама понимаешь. Ну а теперь, ты прости мне мою настойчивость, но мне бы хотелось услышать от тебя правду, мне кажется, у тебя нет оснований не доверять мне.

– Да, ты права, я, наверное, не должна бы скрывать всё это от Вас, но иначе я поступить не могла.

И госпожа Фейрфак рассказа подруге о том, как разгадала любовь между Тальфом и Милюзеттой, как они вновь обрели друг друга, и про то, как Тальф Аренс пытался её спасти, и про то, о чём сегодня говорил с нею Леоне Эвирлок, и о том, как Фискал пообещал вызвать Тальфа на дуэль, и что только ради того, чтобы её муж не наделал глупостей, она решила скрыть правду.

– Ну а теперь, господин Солано передал мне этот пакет – закончила она.

– Ты знаешь, что в нём?

– Он сказал, что там говорится о каких-то страшных событиях произошедших около двадцати лет назад, а ещё, что это как-то связано с тобой, Фискалом, Артуром и Ивой.

– Двадцать лет назад мы все ещё были совсем маленькими детьми.

– И ещё он сказал, что если я захочу узнать больше, я должна буду обратиться к Тальфу и Милюзетте.

– И ты так просто пойдёшь к ним?

– Конечно, они ведь стали совсем другими людьми, иногда мне даже кажется, что я нужна им теперь.

– Не знаю, что и думать, ведь люди так просто не меняются, в одно мгновение. С другой стороны, может, в чём-то ты и права, тайны твоей я выдавать не буду, но и ты мне обещай, что без меня ничего не предпримешь.

– Конечно, я и пакет без тебя скрывать не стану, это было бы не честно по отношению к тебе, ведь, господин Солано сказал, что это касается тебя тоже.

– Хорошо, значит, прочтём вместе – хорошее настроение стало возвращаться к Юноне, и она тоном заговорщицы продолжила – совсем скоро, в один из ближайших вечеров, Вы с Фискалом навестите нас. Мы посадим мальчиков играть в шахматы, и, воспользовавшись этим временем, изучим бумаги. Вот будет обидно, если вся тайна не стоит таких предосторожностей! Ну, а теперь, выше нос, нам пора возвращаться в бальную залу, а то Артур и Фискал уже, наверное, заскучали, бедняжки, не будем больше томить их нашим долгим отсутствием.