Дар любви

Дверь им открыл очаровательный мальчик лет тринадцать четырнадцати. У него были огромные мечтательные серые глаза и шёлковые каштановые кудри. Личико его выдавало тонкую поэтическую натуру, склонную предаваться сладким фантазиям. Мальчик жадно рассматривал незнакомок. В его глазах был написан неподдельный детский восторг. Две молодые красавицы, в платьях пошитых цветами, одна в белом с синим, другая в лимонно-жёлтом. А эти чудесные шляпки с шёлковыми лентами! О, это слишком ослепительно для юного мечтателя, две волшебные феи из сказки! Мальчик застыл, как очарованный.

– Ты, наверное, ошиблась, Милидия? – пропела та, что была в лимонно-жёлтом, что за чудесный голос!

– Нет. Я не могла ошибиться – а эта немного похожа на ребёнка, до того хрупкая и тонкая, но как хороша! – как тебя зовут, милый мой.

– Дени, – смущённо прошептал

мальчик, густо покраснев и тут же громче добавил – Дени Аренс.

– Кто там, Дени – тут же появилась Милюзетта.

Она изменилась, это было заметно по одежде, причёске, но более всего по выражению лица. На ней было простое домашнее платье хорошего кроя, оно было ей к лицу, волосы были аккуратно уложены под прозрачную серебряную сетку. Но главное, лицо: глаза утратили динамический блеск, и ныне представляли собой лучезарную смесь счастья с растворённой в ней потаённой печалью, губы она уже не кривила брезгливо, они научились улыбаться просто и светло.

По щекам Милюзетты скатились слёзы, она не решалась поднять глаза на девушек:

– Девочка моя, – прошептала она – звёздочка, милая, я ведь и не надеялась тебя увидеть.

– Ах, ну, что Вы, госпожа Аренс, не плачьте, пожалуйста. Вы разрываете мне сердце, что прошло, прошло. Хотите, начнём всё сначала, я могу теперь называть Вас тетушкой.

– Ах, Милидия, как ты добра и милосердна ко всем, я ведь не заслужила твоей любви.

– Вы отблагодарите меня, приняв её.

– Всё что ты сделала для нас, я ведь много думала.

– Не тревожьтесь, тетушка, теперь всё хорошо, я здесь с Вами, я жива и здорова.

– Ах, госпожа Риверс, и Вы здесь – хозяйка только заметила вторую гостью – простите меня.

Это явно не было произнесено, как простая формальность, это носило более глубокий смысл, Юнона поняла его:

– Что прошло, прошло, Милидия права – проговорила девушка, глаза которой так чистосердечно сияли состраданием.

– Идёмте в дом, милые мои.

Входя госпожа Риверс, подняла глаза и увидела, что из-за окна второго этажа за ними наблюдает.

Когда они вошли в гостиную Тальф Аренс был уже там. Девушки нерешительно застыли на пороге. Этот человек стоял, склонив голову. На нём был простой чёрный строгий костюм. В его некогда огнивеюще-рыжих волосах значительно прибавилось седых прядей.

– Госпожа Риверс, госпожа Фейрфак – едва слышно прошептал он, подняв на вошедших глаза, в них стояли слёзы. Он пошатнулся, схватившись рукой за грудь. Милюзетта бросилась к нему, Милидия чуть слышно подошла к нему и взяла его руку, смотря на него своими серьёзными детскими глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.