Дар Менестреля

— На свободе он потому что с нами, а не против нас. А с остальными, а чего с ними делать? На фиг они тебе сдались? Пусть катятся на все четыре стороны. Колдун, твой старый любимец, все равно куда-то сбежал… Я уж не говорю, что за ним ты как раз должен был следить, пока и жрица, и я были заняты…

— Между прочим, не устрой вы этот фейерверк, может и не сбежал бы… Ладно, давай о деле, когда к магистру отправимся?

— Скоро, Егард, скоро, подожди немного.

— Чего же еще ждать?

— А это ты у жрицы спроси — она у нас специалист в этой мистике, ей и решать когда.

— Знаешь, что я скажу, — ответил старик, — не верю я тебе. И жрице не верю. Я сейчас забираю певца и к магистру в Джеср, пусть он и рассудит, все хорошо или не все.

— К магистру можешь отправляться хоть сейчас, а насчет менестреля — извини, — твердо возразил Йолан, — он с нами к магистру отправится, когда мы готовы будем.

— Лейтенант! — Егард повернулся к начальнику серых, и тот почтительно вытянулся — Собери серых, забери пленного, и в Джеср за мной.

— Извините, Ваша Темность, но я не могу, — ответил тот, то ли извиняясь, то ли откровенно вставая на сторону Йолана и жрицы, — Когда мастер и жрица говорят, я должен подчиниться. Они вместе обладают большей властью, чем вы, я просто не могу.

— Ладно, — рассвирепел старик, — я забираю верных мне серых, вызываю подмогу, а потом берегитесь! Вы хотели здесь подольше остаться. Так вы здесь останетесь навсегда!

И развернувшись он ушел.

— А ведь он может, — задумчиво сказал Йолан.

— И что же будем делать? — спросила Мельсана.

— Большинство серых в лагере пойдут за мной. Да и о твоем отце и его рыцарях Егард не знает…

— Откуда ты о нем узнал? — насторожившись спросила Мельсана.

— Не волнуйся, тебе ведь, как я понимаю, лидерство в Ордене не нужно, ну а мне престол Леогонии не нужен, у меня есть поинтереснее дела, — и усмехнувшись Йолан подмигнул лейтенанту серых, — так что поладим, не волнуйся.

— Слушай, может тьму из меня и изгнали, и я об этом не жалею, но остатков ума — нет. Почему я должна тебе верить?

— Именно потому что остатков ума не потеряла. Тебе сейчас в Орден обратной дороги нет. А мне… ну сама посуди, как я против них двоих пойду, — Йолан кивнул головой на Йонаша и Дастина, — если они — залог моей силы? Договорились?

Мельсана задумалась на минуту, и решительно и согласно кивнула головой.

— Умница, сестренка…

* * *

Возле дороги из Абаскила в Днейру у самой кромки мрачного Корранского леса горел костер, а вокруг спало несколько человек. Спали однако не все — в темноту под занавес густых ветвей скользнуло две тени. Толстяк с козлиной бородкой вопросительно взглянул на собеседника — сухого рослого мужчину — но тот видно хотел отойти подальше от костра и только приложил палец к губам и качнул головой в направлении леса. Они отошли еще немного и толстяк не выдержал:

— Ну, что случилось?

— Новый приказ. Нужно вести всех в глубь Коррана. Там предстоит драка и чем больше людей удастся собрать, тем лучше.

— Да как же мы их приведем туда, когда они Леогонию собрались грабить? Кто приказал-то? — удивился толстяк.

— Мастер, — коротко ответил сухой.

— Который?

— Егард. Так что завтра утром поведем всех в лес.

— А как? Они ведь тебе не стадо баранов. Их чем-то заманить нужно.

— Скажем, что принцесса Леогонии не погибла, а ее держат в плену. И что кто ее спасет, тот на ней женится и станет королем, а все его дружки смогут грабить сколько хотят, и король им все позволять будет.

— Принцесса? В самом деле что ль? — ахнул толстяк.

— В самом деле, — мрачно подтвердил сухой.

— Так ведь она ж… — возразил было толстяк.

— Да, видно уже не… — ответил его собеседник, — Ладно, кончаем разговоры, спать надо. А завтра — ты все понял?

— Да как уж не понять! Ну, дела… А как ежели не Егард у власти останется?

— А какой выбор то? Или тебя сейчас Егард, или, если он проиграет, потом они.

— А кто они-то?

— Мастер Йолан и жрица.

— Ну, дела!.. А Магистр-то что?

— Почем я знаю. Магистра тут нет. А они — рядом.

— Так может мастера Йолана со жрицей поддержать. Они-то вместе покруче будут.

— Посмотрим еще. Пока что у них вроде небольшой отряд серых братьев, и все. А у Егарда и братья, и разбойничков, вроде наших. Так что я бы не стал от Егарда откалываться. Драка-то в его пользу должна быть. А там уж кто выжил — тот и прав…

Глава 7

Корджер очнулся на уже знакомой серой долине, в которой бывал уже не раз и не два в своих снах. Он вспомнил свой последний сон здесь и содрогнулся. Здесь он с детьми провожал Дейдру, как он теперь понял, в последний путь. С детьми… Все трое оказались его сыновьями, отсюда и таинственная связь между этими троими. Тот в бордовом плаще должно быть был его старший — Йолан, попавший в руки его врага и воспитанный орденом, разрушившим… Как все-таки странно распорядилась судьба. А в сером был средний — Йонаш, этого воспитали в Белых Горах. Странные судьбы и странные имена, которые ему так и не было позволено дать своим детям. А младший — Дастин. Как теперь стало ясно, простые люди, принявшие его, простецки переврали название древнего герцогства, приняв его за имя ребенка.

Рядом кто-то появлися. Корджер поднял глаза и увидел того самого старика, которого встречал в посленем сне и еще где-то… Воспоминания ускользали, но он был уверен, что видел его не раз и не два…

— Верно, ты видел меня много раз и мы разговаривали много раз, — кивнул головой старик, — присядь, поговорим еще…

Рядом с ними появились два кресла, в одно из которых немедленно сел незнакомец. Поколебавшись, Корджер опустился во второе и спросил:

— Кто ты?

— Сначала ты должен вспомнить кто ТЫ?

— Я знаю, кто я.

— Еще нет… — старик махнул рукой, будто срывая паутину с глаз Корджера, и вдруг в памяти того словно открылись запертые доныне двери, и воспоминания хлынули на него, переполняя его чувства ужасом пережитого… Боль, то ли настоящая, то ли выплывшая из воспоминаний запульсировала во лбу, и он поднял руку к темнеющему там драгоценному камню, но не нашел его, а взамен ощутил прикосновение неживых нечеловеческих металлических пальцев, но и это наваждение прошло придя на смену новому наваждению, еще причудливее предыдущего… Корджер прикрыл глаза и позволил волне воспоминаний пройти сквозь него, а потом вновь открыл их, не совсем уверенный, что же он увидит. Но картина была прежней, серая долина, два кресла на утоптанной дорожке, он и старик. Картина не изменилась, изменился он сам. Он уже не был Корджером, бывшим императором Гланта, он помнил множество жизней и множество судеб, и Корджер был лишь одной из них, самой свежей, но не самой ужасной…

— Значит, это было не случайно? — спросил он старика.

— Нет, — ответил тот.

— Но если я обречен сражаться на стороне Света, как же произошло то, в Бренсалле?

— Жители этого города слишком долго нарушали Закон. Те, кто приютили твоего сына, были одни из немногих остававшихся там праведников. Но они умерли, умерли и остальные хорошие люди в этом городе, а новых не появилось. Последнего праведника похоронили в Бренсалле незадолго до твоего прихода туда.

— Значит город был обречен?