Дар страны Мидос

Посмотрелся в зеркало. И так выглядит внушительно.

Герой войны. Пусть судят!

Девушка все утро ходила с таким траурным лицом, и сейчас так тоскливо смотрела на него, что Бережной не выдержал:

— Ну, кисочка, что ж ты скуксилась-то вся, как будто на кладбище меня провожаешь!

Она махнула на него рукой и отвернулась. Судя по подрагиванию плеч — снова хныкала.

В половине одиннадцатого явился конвой, и арестованного посадили в служебный левиус. Когда шар рванул вверх, Лана осталась внизу, провожала взглядом.

Расстались они не надолго. На Совет, по настоянию Глара, было вызвано много свидетелей и представителей общественности, в числе которых были: Вилея, охранники, сторожившие Книгу в ночь кражи, витязь, который еще раньше, во время битвы, задержал Макара с Книгой… Вобщем, много ртов бездоказательно, но, наверняка, старательно будут дуть в одну дудку. Только Лана обещала оглушить их всех своим тромбоном. Лишь бы не увлеклась. А то, как пойдет рубить правду-матку, так ее и выведут из зала за нецензурщину…

Левиус пересек уже полгорода, и пролетал над центром Дара. Еще недавно здесь скалились бетонными зубами развалины и щерились глубокие выжженные воронки. Теперь же былое величие — огромные дворцы и необъятные площади — вновь стремительно вырастали с идеальной точностью — как проявляется на бумаге фотографический снимок. Над стройкой роем летали левиусы, подвозился материал, тысячи людей копошились у возводимых стен. Вряд ли кого-то из них пришлось загонять сюда из-под палки. В другой ситуации Макар и сам не отказался бы поучаствовать в восстановлении вечного города.

Но вот левиус миновал еще добрую часть мегаполиса и сел у здания, где Макару уже приходилось выступать перед почтенным ареопагом в качестве обвиняемого.

Внешне новое действо мало чем отличалось от предыдущего. Разве что присутствием публики, и тем, что подсудимого, ввиду его нетрудоспособности, посадили не на скамейку, а в кресло со спинкой.

Рулаты, сановно восседая в протокольных одеждах, окатили землянина взглядами праведной суровости. Их даже не тронул его вид стоика-антифашиста. А Фет вообще, один раз строго посмотрев, в упор его больше не замечал. Только Глар без эмоций, внешне отрешенно, но с едва уловимой внутренней накачкой, как ягуар перед прыжком, взирал на свою добычу.

Свидетели и другие приглашенные граждане в предвкушении редкого зрелища тихо галдели, наполняя уходящий вверх амфитеатр зрительных мест ровным жужжанием.

Макар поискал глазами Лану. Вон она. Сидит в средних рядах с самого краю. Вокруг нее образовалось недвусмысленное пустое пространство. Видимо, все друзья и знакомые предпочли в этом щекотливом вопросе — если не осуждать прямо защитницу шпиона, то, по крайней мере, соблюдать нейтралитет на расстоянии.

Наконец, Пирим поднял руку, гул затих, и открытое заседание началось.

Как и следовало ожидать, слово предоставили Глару. Рулат прошел на трибуну.

В своем обстоятельном докладе, умолчав лишь о некоторых закрытых для огласки деталях, он закопал «крота» так глубоко, что стало понятно — это даже не подземная тварь, а воплощенное исчадие ада. Из выступления докладчика следовало, что самое гуманное, что можно теперь сделать с этой особью — четвертовать.

— Я изложил картину преступлений, — повернулся капитул к президиуму. — Есть ли необходимость перед вынесением решения заслушать свидетелей?

— Да, — поднялся Фет. — Присаживайся, уважаемый Глар. Для экономии времени сразу заслушаем главного свидетеля.

Зал зашушукался.

Фет на своем протезе вышел из-за стола и спустился по ступенькам вниз.

— Приглашается на трибуну Вилея, дочь Рамита.

Десятки голов с интересом повернулись к главной свидетельнице, сидевшей в верхних рядах в модном строгом платье, и до этого молчаливо наблюдавшей за происходящим. Услышав свое имя, женщина встрепенулась, ее длинные ресницы удивленно застыли — но лишь на секунду; она пробралась со своего места к проходу и спустилась к трибуне.

Фет внимательно посмотрел ей в глаза, отвел взгляд, качая головой, потом снова заставил себя встретиться с ней глазами.

— Вилея, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Женщина невольно прищурилась.

— О чем?

— О том, как ты работала на ноэлитов?

В зале послышался общий громкий вдох. Выдыхать никто не решался.

Вилея подняла голову.

— Ты что, Фет, посмеяться решил?

— Нет, Вилея, смешного тут ничего нет. Тут впору заплакать.

Глаза ее сверкнули, и лицо на какие-то мгновения сделалось безоружным. Потом она снова взяла себя в руки.

Зал выдохнул и забурлил. Рулаты тоже пришли в себя и требовали объяснений. Макар по степени оглушенности был одно целое с залом. Машинально взглянув на Лану, он опять увидел в ее лице боль и неверие.

Лишь Пирим невозмутимо, угрюмо молчал.

— Этот человек, — указал Фет рукой на Макара, — не совершал никаких преступлений. Случайно он оказался в фарватере значимых событий, и помыслы его всегда были на высоте. Хотя поступки иногда совершались, мягко скажем, необдуманные. Но это другой вопрос.

Теперь по делу о шпионаже. Когда коды программирования одного из наших зондов были переданы ноэлитам (на новые ахи-охи публики он ответил: да, это так, теперь уже можно об этом говорить; а где висит этот зонд? а вот об этом пока рано говорить), так вот, когда сдали коды, Макара еще не было здесь. Его и на Земле еще не было, больше того — даже его родители еще не родились. Это я к тому, что если даже землянин — шпион, то здесь есть шпион намного более давний. У меня на подозрении было два десятка кандидатур — всех их мое ведомство отрабатывало.

— Позволь, Фет! — вскочил Глар. — По какому праву ты вторгся в компетенцию Ордена Витязей Чести?

— На том основании, Глар, что, по Закону, в условиях чрезвычайных ситуаций, Орден Витязей Ока имеет право осуществлять внутри государства множество видов специальных мероприятий, в том числе и следственных.

— Только с санкции Председателя Верховного Совета… — неуверенно парировал молодой рулат.

— Она была получена, — процедил Пирим. — Фет пришел ко мне с конкретными предложениями, и я дал добро. А от вас я каких-то серьезных телодвижений так и не дождался. Сядь, Глар.