Дарёна

– Вкусно, – коротко подтвердил Трегор.

– Спасибо, – зарделась Дарёна и поставила перед гостями миску с пирогами.

– Ммм, – блаженно застонал Егор, откусив от пирожка. – И почему ты не моя сестра?

– Так может хорошо что не сестра? – без тени улыбки спросил Трегор, только глаза лукаво смотрели. Дарёна вспыхнула до самых корней волос, братья ее заулыбались. А Стан тем временем вышел искать Малинку на улицу, потому что в доме ее не было. Та под дождь из под навеса не вышла, но капли все равно доставали. Малинка не плакала, но душа едва ли выть не рвалась.

– Малинка, – не сразу, но все же окликнул Стан. – Ты прости, коли обидел.

– Да что ты, не обидел вовсе, – тихо ответила женщина. – Мне извиняться в пору. А я пришла и вот…, – она виновато замолчала.

– Хорошо что пришла, – возразил Стан. – Благодарен я и тебе и Жалене, что Дарёнушке помогаете.

– Ненавидеть ты меня должен, – прошептала Малинка и отвернулась, плечи руками обхватив.

– Я тебя? – поряжено переспросил Стан. – Да за что же?

– Зайко, – Маликан прикусила губу и еще ниже голову опустила. – Прости меня Стан, – вдруг резко обернулась она и по щекам горькие слезы потекли. – Уж не знаю по что он меня такой гулящей считал, никогда ведь на сторону не смотрела, но…

– Малинка, – Стан взял женщину за плечи. – В мыслях у меня тебя винить в том не было. Тут мне перед тобой виниться стоит. Из-за того что я на тебя смотрел, Зайко обозлился. Только вот не знаю я как у тебя прощение вымолить. Не умею я красиво говорить. Прости.

– А почему ты на меня смотрел? – спросила Малинка, и сердце замерло в груди. Сама на себя дивилась, но как же хотелось ответ услышать.

– Ты красивая, – смущенно сказал Стан. – И как работаешь посмотреть приятно, все у тебя спорится, все получается.

Женщина зарделась, но как же приятны ей эти слова были. Она провела ладонью по волосам, конец косы затеребила, ленточку поправляя.

– Пойдем в дом, сыро тут, – попросил Стан. – Да и остынет все, невкусно будет.

– Ты иди, я сейчас, – попросила Малинка и едва Стан ушел, прижала ладони к пылающим щекам. Да отчего же сердце так в груди мечется? Совсем ведь недавно пуще смерти боялась Стана. И с чего? Медведь мерещился дуре. А могла бы ведь уже женой ему быть, от него деток рожать. Сынок вот таким же медвежонком быть мог, а дочка… Ох, – Малинка оборвала свои же мысли. – И куда это ее понесло? О чем размечталась, глупая? Да разве ж Стан на нее теперь глянет? Он добрый просто, хозяин тут, вот и вышел гостью к столу вернуть. Кто на нее, Малинку, теперь глянет? Одной ей теперь век вековать, сына воспитывать им и радоваться. От жалости к себе снова выть захотелось, но женщина тряхнула головой, подставила ладони под струи воды, что с крыши шустро бежали, умылась и вернулась к столу. Там ей улыбнулись и никто о том почему задержалась спрашивать не стал. Егор все так же балагурил, не забывая нахваливать стряпню Дарёны, Ярко особо от него не отставал, а Трегор и Стан молча ели, улыбались только, на братьев глядя.

– Спасибо за стол, хозяева, – поднялся наконец Трегор. – Но пора нам и честь знать, – он толкнул в бок разомлевшего после обильной еды Егора.

– Я тоже пойду, – встала Малинка. – Дождь вроде потише стал.

– А хочешь, довезем тебя, красавица, – предложил Егор.

– Спасибо, но я сама.

– Верхом же быстрее будет, – не унимался Егор.

– Лучше пешком, – Малинка не знала какие еще слова найти чтобы и не обидеть и твердо отказать. Может парень и от чистого сердца предлагает, но она же его совсем не знает. Что с того что у князя на службе?

– Малинку я подвезу, – вмешался Ярко. – Я все равно в деревню ехать собирался.

– Да я пешком дойду, – тихо сказала Малинка.

– Ну смотри, – пожал плечами Ярко. – Желан, надо в Кабаньем Логе кому что отвезти?

– Соберу сейчас, – кивнул Желан и пошел в кузницу, гости ушли за ним следом.

– Не волнуйся так, Стан, – Ярко натягивал сапоги. – Сейчас догоню я Малинку и подвезу. Она Егору отказала, потому и мою помощь принять тоже неудобно было.

– Ты только не обижай ее, – попросил Стан.

– Зачем же мне ее обижать? – спросил Ярко. – Будущая ведь невестка, – добавил он тише, только чтобы Дарёна слышала.

Девушка удивленно подняла на него глаза, но потом снова принялась за грязную посуду.

***

Утро было морозное, но светлое и невероятно солнечное. Такие дни хотелось жить, хотелось петь и Дарёна напевала, шагая по тропинке с корзинкой полной отборной клюквы. Клюква была сладкая, девушка не могла избежать искушения и иногда запускала руку в корзинку. Она прикидывала успеет ли к обеду и получалось что успеет, еще и пироги удастся в печь поставить, может даже и с клюковкой. Стан такие очень любит.

– Дарёна, – окликнули ее. Она обернулась, но никого не увидела.

– Кто тут?

Ответа не было. Дарёна повертела головой, но ни своих, ни чужих не заметила. Она пожала плечами и снова принялась напевать.

– Дарёна, – вновь позвал женский голос и в этот раз в нем слышались боль и отчаяние. Девушка снова оглянулась, но в лесу по прежнему никого кроме нее не было.

– Ты где? – не громко спросила Дарёна.

– Дарёна, – снова простонал пустой лес. Девушка поставила тяжелую корзинку у большой сосны и пошла на голос. Ей показалось что впереди что-то мелькнуло и она ускорила шаг. Выскочив на берег маленького заросшего озерца она снова крикнула:

– Где ты? Ау.

Но вокруг было тихо, даже ветер не играл голыми ветвями деревьев, даже шустрые белки не скакали по верхушкам елок и сосенок, даже птиц не было слышно. Только у самой воды висел на высохшем сучке кожаный мешочек.

– Потерял кто-то, – Дарена подошла ближе, протянула руку, но мешок не тронула. – Ау, есть тут кто? – крикнула она, оглядываясь, но ответом ей была только тишина. Дарена собралась было идти обратно, но тут мешок дрогнул.

– Котята там что ли? – девушка вернулась и едва тронула мешок, тот упал и раскрылся. А как только завязки ослабли, из мешка вспорхнул темный дымок и тут же бросился на Дарёну. Та вскрикнула, упала, но было поздно, дымок будто растворился в девушке. Она какое-то время будто вдохнуть не могла, ртом воздух хватая, а потом успокоилась, улыбнулась, отряхнула сарафан и пошла по тропинке к дому. Она прошла мимо оставленной корзины с клюквой, даже не взглянув на ту, а дома первым делом поднялась к себе в комнату и принялась перебирать наряды.

– Дарёнушка, с тобой все хорошо? – поинтересовался Желан за обедом.

– Все хорошо, – кивнула девушка, рассматривая свои ногти. – Руки у меня красивые, – изрекла она. – Правда?

– Конечно красивые, – улыбнулся Желан. – Ты вообще у нас красавица.

– От воды холодной они портятся, – продолжала Дарёна. – Да и вообще от воды. Да, – она встала и пошла к себе в комнату. Стан и Желан удивленно переглянулись.

– Устала, наверное, – решил Стан, сам убирая за собой посуду. – Троих нас ведь на себе тянет. И готовит, и стирает, и убирает. Надо отдохнуть ей дать, побаловать чем-нибудь.

– Наверное, – согласился Желан. – В Дубках молодежь гуляет сегодня, может отвезем?

– Съездите, – кивнул Стан, он заглядывал под крышки котелков. Но кроме супа еды больше не было, разве что тесто в уголке доходило, но не есть же сырое тесто. Он вздохнул, но говорить ничего не стал. Поставил воду греться, а потом старательно перемыл всю посуду.

Дарёна новости и поездке на гуляния обрадовалась, фыркнула, правда, когда Желан сказал что надо будет еще по делам заехать, но потом смирилась и принялась к поездке готовиться. Она надела самое красивое платье что у нее было, лучшие украшения, будто не на обычные гуляния шла, а на какой-то особый праздник. В дороге Дарёна по сторонам оглядывалась, будто впервые Кабаний Лог да Дубки видела. Желан сначала улыбался, глядя на сестру, потом улыбаться перестал, а к вечеру и вовсе хмуриться начал. Дарёна была будто сама не своя. Мимо подружек прошла, даже не поздоровавшись, зато очень уж любезна была с дружинниками княжескими.