Деформация

Метеорологи не сидели без дела. Небо заволокли облака, призванные уберечь тот мизер прохлады, который еще остался над раскаленной землей. Окси не могла решить – к добру ли это. Спавшая жара повысит выносливость погони, но и людей на улицах станет побольше, легче затеряться.

У выхода, как и ожидалось, дежурил агент. Винтовыми лестницами пользовались лишь в случае пожаров или сбоев централизованной техносферы. Видимо, девятый отдел посчитал операцию чересчур простой, раз отправил всего одну машину – агент для вербального контакта и два подстраховщика. Первый сейчас пытался взломать дверь квартиры (Окси рассчитывала, что это займет минут десять), второй – с парализатором наизготовку поджидал у подъезда. Конечно, никто из них не видел отъезжающего белого кабриолета. Окси не особо надеялась, что уловка сработает, но попробовать стоило.

Прежде чем она успела навести ствол на агента, над ухом просвистел нож. Подстраховщик схватился за горло, да так и завалился на спину. Крис не церемонился с препятствиями.

На аккуратной парковке вдоль белоснежных бордюров полукругом стояли машины. Окси выбрала неприметную серую полуспортивку – на таких гоняла половина молодежи – и без труда вскрыла замок. С зажиганием пришлось повозиться, владелец явно принадлежал к тем фанатикам, что ставили самоспрограммированные версии техносфер даже на пылесосы. Наконец, водородный двигатель завелся, машина выплюнула в атмосферу облачко пара и двинулась с места.

– Зачем ты меня втянула? – зло спросил Крис, когда пузатый силуэт дома скрылся за поворотом.

– Нужно было переключить внимание, иначе уйти бы не удалось. Понимаешь, – Окси убрала левую руку с руля и взъерошила челку, словно решалась на непростительную откровенность, – раз они поняли, кем был Серж…

– Значит, его звали Сержем? Интересно, что мне это дает?

– Крис, я бы не вернулась с дачи показаний. Сам же видел.

– Мне что с того? Ты крутила роман с экстрагентом, а я теперь бегать от девятого отдела должен? Да с чего ты вообще взяла, что нужна им. Подумаешь, трахалась с одним…

– Крис, – оборвала Окси. Провела ногтями по гладкой коже правой руки и, подцепив, сорвала наклейку.

– Твою мать!

Крис откинулся в кресле, стиснув зубы. Сжал кулаки. Нижняя губа дрожала, будто старалась не выпустить рвущиеся ругательства.

– Тебе сколько лет на самом деле? – спросил он, наконец.

– Двадцать девять. В пять забрали из приюта, в четырнадцать уже вернулась из Ливана.

– Ты была в Ливане? – Крис почти кричал. В голове не укладывалось, что тринадцатилетняя девочка могла участвовать в ливанской мясорубке, где сопротивление эко-соглашению едва не вылилось в геноцид.

– Не лучший пункт биографии, – горько согласилась Окси. Она щурилась, стараясь отогнать воспоминания о вонючих трущобах, напичканных человеческим фаршем, и сконцентрироваться на дороге. – Тогда мне искренне верилось, что мир неправилен и нелогичен. В шестнадцать пришло понимание, что неправильная – я. Куратор помог исчезнуть. Я уехала в глушь, поступила на медицинский факультет, устроилась работать.

– Как трогательно – киллер, дающий клятву Гиппократа.

– Не иронизируй. Мне до сих пор противно вспоминать детство. Ты-то ушел в экстрагенты сознательно, а у меня выбора не было.

– Хреновые психологи попались.

– Я им благодарна.

Несколько минут они ехали молча. Постепенно машин на широкой магистрали стало больше, некоторые включили фары, хотя солнце тускнело очень медленно и пряталось за облаками ненадолго. Многочасовая жара отразилась в первую очередь на деревьях. Со стороны магистрали из-за повышенной влажности от паровых выхлопов листья сохранили прежний сочный цвет, кое-где поблескивали капельки конденсата. Над тротуарами же ветви шелестели пожухлой листвой.

– Сворачивай налево, – скомандовал Крис.

Окси помотала головой.

– Нет.

– Сворачивай, магистраль напичкана камерами.

– Я знаю, – ответила Окси. Уловила, как сжались кулаки Криса, и добавила: – Пока одни службы прочесывают данные камер, вторые перекрывают подворотни. Дворами не уйти. Крис, я знаю, что делаю.

Такой ответ его не устроил. Женское упрямство перешло все границы, и стало чертовски напоминать предательство. Крис уже чувствовал холод дула на затылке. Пусть огнестрел официально запрещен, у девятого отдела явно найдется что-нибудь посерьезнее ножей и парализаторов.

– Останови машину.

– Пожалуйста, доверься мне. – Она не просила, а требовала. Словно сдержанная мать, пытающаяся вразумить ребенка.

– Женщинам нельзя доверять.

– Крис, я никогда не чувствовала себя женщиной.

Она произнесла это твердо, как заученную фразу на все случаи жизни. Крис глубоко вдохнул. Он больше не собирался церемониться.

По встречной полосе пронесся грузовой фургон, за ним – пара легковых автомобилей, и трасса освободилась для маневра. Крис крутанул руль, едва не вывернув Окси руку. Машина вылетела на встречную, описала дугу и вошла в поворот. Как только позади остался округлый бок первого дома, Крис спихнул ступню Окси с тормоза и вжал педаль в днище.

В десятке метров от машины остановилась парочка. Девчонка с вплетенными в пышные черные хвостики ярко-салатовыми нитями сжала ладонь худощавого парня холодными пальцами. Он склонил голову набок, что-то прошептал. Оба наблюдали, как из серой машины вылетел рюкзак, затем вышел угрюмый мужчина и за локоть выволок с места водителя женщину. Та не сопротивлялась, только тихо произнесла пару слов. Мужчина взялся за дверцу машины, но тут же развернулся и обрушил кулак на лицо спутницы. Удар был не сильным, женщина лишь пошатнулась.

– Это они, – согласилась с другом девчонка, глядя, как серый автомобиль выезжает на трассу.

Окси закусила разбитую губу, высасывая кровь. Краем глаза проверила наклейку – пластырь неразличимой пленкой скрывал татуировку. «Тогда будь мужиком во всем», – прощальное напутствие Криса крутилось в голове, словно психика пыталась заглушить панику бегства более приземленной риторикой. Что стало основной причиной удара – раскрытие его инкогнито или же уязвленное самолюбие? На самом деле в постели с Крисом сложно было не чувствовать себя женщиной – слабой и покорной. А, к дьяволу!

Окси подняла рюкзак и огляделась. Типичный спальный район – колпаки новостроек вперемешку с бетонными коробками старого образца, редкие прохожие. Через дорогу – магазин, из-за деревьев не видно вывески, но судя по маленькой и полупустой парковке – местный супермаркет. Окси, не спеша, пошла по аллее, соображая, куда податься, как улизнуть по напичканным камерами проспектам. Только бы ее еще не засекли. Только бы удалось угнать машину во дворе и… найти Псионика.

Последняя соломинка, спасательный круг и единственная нефальшивая нота в ее жизни. Псионик – вечно взъерошенный, одетый черт знает во что, не снимающий очков в роговой оправе даже когда спит. Таким он был тринадцать лет назад. За короткую жизнь им не удалось перешагнуть границу дружбы по одной причине – для Псионика не существовало любовниц, кроме программных кодов.