Дела сердечные

Чаю, подумал Алексей. Надо выпить чаю. Анжела всегда так делает, и он уже привык. Аромат хорошего чая утешает, отвлекает от суеты. С этими мыслями он вошел на кухню и прикрыл за собой дверь.

Жена возникла на пороге кухни совсем неслышно. Она совершенно бесшумно передвигалась по квартире в своих мягких тапочках-ботиках. Ботики напоминали меховую игрушку — то ли заяц, то ли кто-то ещё. Они смешно выглядывали из-под длинного велюрового халата, который, очевидно, Нина подбирала в тон своим несуразным тапкам. «Когда-то она была от меня без ума, и мне это льстило, — мелькнуло у Алексея в мозгу. — А теперь? Нелепый вид, нелюбимая женщина. А сам я постоянно лгу ей и увязаю в болоте обмана всё больше».

Возможно, вначале когда-то между ними появилась трещинка, потом она становилась всё шире, а они не заметили. Семьи бывают респектабельные, благополучные, скандальные, таинственно-непонятные, а у них стала никакая. Кто виноват? Оба. Но Алексей решил всю вину взять на себя.

С полминуты молча ощупывали друг друга взглядами. Жена нерешительно замерла на месте и взирала изумленно-обиженно, словно ударилась невзначай о невидимую преграду.

— Ты голоден наверно? Ты уж прости, я сегодня не готовила. У меня диета, а девочкам я пельмени варила. Хорошие такие пельмешки, купила в супермаркете. А сама морковку натерла и кефиром запила. Хочешь, и тебе пельменей сварю? — нервной скороговоркой выдала Нина.

Алексей только что заметил, что на столе действительно стояла миска с оранжевым морковным месивом.

— Нет, не надо. Сядь, — велел Алексей.

— Хорошо, — жена покорно присела напротив, через стол.

— Нина, нам надо развестись, — без предисловий заявил Алексей своим обычным ровным тоном.

— Леш, ну, ты чего-о-о? — удивилась жена. — Из-за морковки что ли? Так это я себе приготовила, а всю не съела. Диета у меня. Ну, я сейчас сделаю тебе что-нибудь. Хочешь, рыбки пожарю? Форель есть в морозилке. Я её быстро в микроволновке разморожу и на сковородку, а?

— Нина, успокойся. Сиди, не мельтеши. Нина, зачем ты диету держишь?

— Похудеть хочу.

— Тебе не к лицу худоба. Глупо все это, Нина. С чего ты взяла, что нужно себя истязать? Не всем по нраву бестелесные фотомодели. В них жизни нет. Мне всегда нравились женщины с формами... Ладно, сейчас не об этом. Давай, поговорим о другом.

— Так ты серьезно, что ли про развод? — глаза жены удивленно округлились.

— Серьёзней не бывает, — утвердительно кивнул Алексей.

Он вспомнил, что жесты всегда убеждали его жену лучше всяких слов. Она сама всегда много и никчемно жестикулировала. Так, кажется, делают героини в бразильских сериалах. Вся их семейная жизнь стала напоминать Алексею мыльную оперу, и с этим было пора кончать. Он больше не хотел суетливо прикидывать, что солгать Нине. Эта «музыка тайных измен» порядком ему осточертела.

Алексей говорил доходчиво и твёрдо, пытаясь пояснить жене необходимость развода. Нина сидела молча, с виноватой улыбкой, застывшей на лице. Когда муж замолчал, она расслабила лицо и тихо спросила:

— Леша, а вот без этого всего никак нельзя? Я ведь тебе не мешаю. Можно нам ничего не менять? Все это так хлопотно.

— Как же ты не понимаешь, Нина? Нельзя так жить! Все какое-то ненастоящее, картонное, фальшивое! Я не хочу больше ломать себя! Я хочу жить так, как требует сердце.

— А где же оно, настоящее? Ты нашёл? — тихо, но с вызовом, спросила Нина.

На её лице опять взошла улыбка, но уже горьковато-ироничная, насмешливая.

— Послушай, давай не будем искать виноватых. Грешен я один, всё беру на себя. Обойдемся без сцен. Ты и девочки не будут ущемлены, это я обещаю. А тебе нужно заняться чем-то интересным, изменить свою жизнь. Мы и об этом позднее поговорим. Помогу, чем сумею. Я всегда буду тебе другом.

Нина пару раз развела руки в стороны, будто дирижируя, потом свела ладони и воздела их вверх. Алексей взирал на эти отчаянные пассы своей супруги, не испытывая к ней ни малейшей жалости. Огромное желание всё поменять всецело завладело им. Он понимал, что Нина хочет ему возразить, но не находит слов для выражения своих мыслей. Да и откуда они возьмутся, если Нина дни напролет смотрела пустые, бездарные сериалы. И, в общем-то, без слов всё было ясно.

— Ладно, делай, что там положено, — ответила она, наконец.

Ту ночь супруги провели в разных комнатах. Алексей уснул крепким сном человека, сделавшего трудное, но очень важное дело. Он разом провалился из яви в небытиё. Нина напротив долго лежала в темноте без сна. Слова мужа вертелись в её голове ночным кошмаром. Она была уязвлена и подавлена. Мысли сталкивались, высекая искры, причиняя боль. В ней нарастала маленькая гроза.

Утром следующего дня в кабинет Воробьева с документами явилась сама главбух Надежда Федоровна.

— А где Анжела? — спросил Алексей, изо всех сил придавая своему голосу беспечность.

— Захворала, Алексей Витальевич, — безмятежно ответила Надежда Фёдоровна. — Позвонила, предупредила.

— Я видел её вчера, была здорова. Кокетничала с Ульрихом под моим окном, — буркнул он.

— Да, Ульрих ей проходу не даёт, это верно. Под всяким предлогом является к нам в бухгалтерию. Влюбился немчик. А с ней, думаю, ничего серьёзного, — предположила Надежда Федоровна. — Я не знаю, где она провела отпуск, ведь наша Анжела девушка скрытная, но думаю, смена климата сказалась. Вот тут ещё черкните подпись, да я пойду.

Оставшись один, Алексей ощутил щемящую тоску. Ему захотелось срочно услышать любимый голос своей Анжелы. Он набрал номер её мобильного телефона, но услышал лишь вежливый автоматический отказ: «Абонент недоступен. Перезвоните позже». Алексей набирал ещё и ещё, но в трубке звучало одно и тоже.

Привычный миропорядок зашатался. Анжела исчезла, и все остальное разом утратило для Алексея всякий смысл.

ГЛАВА 7. Осенние этюды

Анжела не стала откладывать визит к Оксане. Вначале она позвонила ей по телефону.

— Анжела, дружочек, молодец, что не пропала! — откликнулась Оксана. — Приходи завтра вечерком, после шести. Спросишь меня в отделении, тебе укажут. Жду!

Войдя в отделение кардиологии, Анжела увидела пожилую санитарку. Та деловито и тщательно мыла полы.

— А где я могу увидеть кардиолога Жильцову Оксану Андреевну, не подскажите? — вежливо обратилась Анжела.

— Оксану Андреевну? А вот её кабинет, — указала женщина и уточнила, строго посмотрев на Анжелу. — А она вас ждет?

— Да, мы договаривались, — заверила её Анжела.

— Ну, так вытирайте ноги, и милости прошу, — по-хозяйски распорядилась санитарка.

На двери кабинета висела табличка, которую нельзя было не заметить.

Жильцова Оксана Андреевна.

Заведующая отделением.

Доктор медицинских наук.

— Здравствуй, Оксана Андреевна! — сказала Анжела. — Я изучила табличку на твоей двери. Так вот ты какая! Так и тянет опять перейти уважительно на «вы»!