Дельта чувств

Высадился Гай Мельгард в Днестровском лимане, а ареной его боевых операций было левобережье реки Дунай. Ему удалось одержать важную победу и стремясь привлечь на свою сторону недавних противников, он включил в свою армию пленных вражеских воинов. Удалось ему и прочно закрепиться, и подготовить расширение тракийского господства в Исизе Пании, основав здесь крупный город, названный Акра Левке – «Белая крепость» или «Белый холм».

Исиза Пания доставила Гет Бел Ра Амону громадную добычу. Он использовал её для раздач воинам; она посылалась и в Тартес для того, чтобы упрочить свою популярность в среде народа. Гай Мельгард имел все основания быть довольным исходом своих дел: он не только не должен был отказаться от сделанных им приобретений, но, наоборот, получил возможность расширять свою территорию. Гай Мельгардд поспешно повёл к Дунаю, 5000 инфантеров и 300 всадниками. Когда известие о приближении Гай Мельгард дошло до Югурты, он удалился с войском на правый берег Дуная.

У Алорка в дневнике записано письмо Югурты тех дней:

«Ты Гет Бел Ра Амон, ведёшь войну с человеком прославленным, могущественным, жадным до власти и удачливым. За мной следуют многие, ставшие твоими недругами из-за того, что считали себя несправедливо обиженными, а также те, кто не связан с тобой родственными узами. Власти не разделил с тобой никто, и, если бы ты смог это стерпеть, война не потрясла бы всего мира».

Три года пребывания у берегов Дуная не прошли бесследно: надо иметь в виду впечатления, полученные Гай Мельгардом в культурной, богатой, упорядоченной Исизы Пании. В конце концов он окончательно занимает сторону Тейи Ань Нетери. Он требует закончить постройку Пан Ти Капища, храма в столице. Тейя Ань Нетери повелела отсчитывать от этого момента новую эру. Сама же она приняла официальный титул Старшая жена Амона Ра.

В 6712²³ лето от Сотворения Мира в Звездном Храме. Великий писец наблюдал за этой женщиной, когда она шествовала одна вблизи открытых окон, – видимо для того, чтобы её образ не пропадал. Едва ли он мог поверить, что в проявлении своей досады при виде безразличия к ней она ограничилась бы только тем, что в ярости кусали губы. Тем не менее, именно эта женщина составляла самый фешенебельный круг светского общества столицы! Окна дворца выходили на большую площадь, которая беспрестанно заполнялась возбуждённой и счастливо настроенной к ней толпой: некоторые передавали ей записки, другие шептали какие-то дружеские слова; все они заверяли её в том, что она может чувствовать себя совершенно спокойно, так как благоразумные жители защитят её. Женщины из числа населения в слезах целовали ей руки, многие местные жители предлагали сопровождать её, чтобы она избегала встречи с врагами.

Воспользовавшись первой же минутой, Алорк записывал:

«Исключительная важность события: я нахожусь в составе свиты Тейи Ань Нетери в момент её отъезда в Исизу Тан Бул²⁴, я не могу оставить великого человека, которая так доблестно правит нами и которая готовит экспедицию, чтобы способствовать величию её, и былой её мощи. Я не могу не позволить ей не прибить щит к вратам города, уступив своему желанию следовать за ней. В те дни, когда она преуспевала, она удостоила меня чести выказать мне свою благосклонность; теперь я обязан отплатить ей всем, на что я способен, будь то мои чувства или мои поступки».

Тейя Ань Нетери два или три раза появлялся на балконе. Однако было очевидно, что, находясь в центре всеобщего волнения, она сохраняла спокойствие и решительность. Она продолжала оставаться даже несколько безразличной к происходившему вокруг неё. Адмирал флота, который командовал четырьмя сотнями военных кораблём, от всей души хотел осадить и возвратить город Тейе. Он предлагал взять на борта своих кораблей дополнительный десант и таким образом увеличить личный состав армии. Он был готов немедленно отплыть с ней к Исизе Тан Булу. Он просил только небольшую добавку провианта для моряков и солдат. Тейя Ань Нетери согласилась с предложением адмирала. Вечером Тейя Ань Нетери проследовала на флагманский корабль, сопровождаемая приветственными возгласами местных жителей повсюду, где бы не проносили её носилки. Она спала на борту галеры, на которую вступила в тёплый вечер.

Алорк сопровождал Великую Мать, когда она рано утром всматривалась в крепостные сооружения Пан Ти Капуи. Она отправлялась к варяжским военным кораблям, чтобы выдать охранные грамоты, для того чтобы флот мог проследовать до бухты Золотой Рог. Варяжские галеры последовали в море и вскоре бросили якоря в бухте Золотой Рог, чтобы находиться поближе к раамонянам засевших за стенами; таким образом, корабли встали почти вплотную к стенам. Военные галеры заблокировали выход из бухты. Судя по всему, Тейя Ань Нетери находилась в состоянии полной неопределенности в отношении того, какого именно плана ей должно придерживаться. Со всей территории Балкан к ней поступали предложения о пополнении армии.

От защитников же стен пришло заявление, что они придерживается мнения, что Тейе Ань Нетери, вне всякого сомнения, у стен будет оказан нерадушный приём: копьём и мечом, она будет встречена с самым большим воодушевлением, и с ней будут обращаться подобающим образом поскольку она осуществляет деспотическую власть. Что отовсюду в горд шлют предложения возглавить борьбу против вторгнувшихся на территорию страны вражеских войск.

Необходимо было принимать решение. Тейя Ань Нетери собрала всех вместе, чтобы провести некоторое подобие совета, на котором были бы обсуждены все шансы штурма. Попытка прорвать стены была признана перспективной, а об использовании шлюпов уже более никто и не думал. Таким образом оставалось одно: возобновить войну в полном масштабе. Варяги не будут настолько безразличны к своей славе, чтобы не воспользоваться таким счастливым для них обстоятельством.

Исходя из этого предположения, Тейя Ань Нетери диктовала письмо. Алорк аккуратно записывал.

«Являясь жертвой борьбы храмов, раздирающей Габию, и жертвой вражды ко мне великих держав, я возвышаю свой трон. Я, Тейя Ань Нетери, возвратилась к своему очагу. Возвращаю себя под защиту его законов, которые я требую от наиболее могущественного, наиболее непоколебимого и наиболее великодушного из всех моих противников. Ваша Исида.»

Теперь все её мысли были заняты только одним: подготовкой к следующему дню. Тейя находилась среди самых преданных друзей, – тех, кого постоянно пичкали слухами о себе, и тем она обретала над ними влияние, которое являлось следствием её славы. Команда корабля так же переняла этикет, свойственный её свите. Все оставались с непокрытой головой в её присутствии. Никто не входил в её надстройку, за исключением обслуживающего персонала; за её стол садились только те, кого она приглашала.

Не пропуская ни одного дня, Тейя Ань Нетери обычным дневным переходом сгрузила варягов на берег. Свою палатку она поставил у самого берега, так что волны почти что разбивались об нее. Это она сделала с той целью, чтобы все были со дня на день и с часу на час готовы к штурму стен. Но погода не благоприятствовала, тем не менее она держала инфантериев и варягов в работах, чтобы никоим образом не пропустить удобного момента для подъёма на стены. Жители этой провинции сообщали об огромных боевых силах противника, а именно о бесчисленной коннице, о многих когортах, но это её не смущало: она была спокойна и полна надежд. Тем временем со дня на день приходило всё больше грузовых судов с провиантом, собирались союзники, желающие растерзать богатейший город.

Когда инфантеры приблизились к стенам, где стоял гарнизон раамонян, показался стратег, проехавший по плато широких стен с конницей, состоявшей приблизительно из трех тысяч нумидийцев. Ввиду этого инфантеры простояли некоторое время перед стеной после чего разбили перед городом лагерь, в котором и держались, не причиняя никому вреда и запрещая своим солдатам грабить местных жителей. Тем временем горожане заняли стены вооруженными людьми; немалое их количество расположилось и перед воротами для обороны.

Тейя Ань Нетери объехала город кругом и, познакомившись с характером местности, вернулась в лагерь. Она обвинила стратегов в недосмотре стен, что они своевременно не указали, куда инфантеры должны были направляться, и, вопреки своему прежнему обычаю, она дала варягам приказ с тем, чтобы они все до одного направились в определенное место. На этот счет она отнюдь не ошибалась; она предполагала, что теперь её таврийская гвардия не может оказаться безопасной для врага. Они её опорный пункт и надо только ловить счастливо подвертывающийся случай для штурма.