Дельта чувств

Тейя Ань Нетери пишет письмо и его доставляют в город. Она провела у города одну ночь и часть дня, не получая ответа. Остальные союзные войска всё ещё подходили, но для осады города по-прежнему недостаточно было сил. Да и наличные союзники состояли из ватаги.

Город был отлично укреплен, так что трудно было подступиться к нему для штурма. И вот вдруг городская когорта сделала вылазку из города. Они заняли лагерь инфантеров и начали преследовать его арьергард. Как только это было замечено, инфантеры остановились, и при своей малочисленности с большой смелостью вступили в бой с подавляющей массой неприятелей.

Произошло нечто невероятное: инфантеры, числом менее двухсот, разбили наступавшую когорту и отбросили ее в город. Из города вышли к Тейе Ань Нетери навстречу послы с обещанием охотно исполнять все её желания. Поэтому она поставила у ворот города сторожевые посты, чтобы ни один солдат не входил в город и не чинил обиды кому-либо из жителей. В армии недоумевали, что означает этот замысел Тейи, и потому всех волновала печаль. Они не усматривали в настоящем положении дела никакого для себя утешения в грабеже, если не считать выражения лица Тейи Ань Нетери, её бодрости и удивительной весёлости: она выказывала дух высокий и отважный. Таким образом, штурм был прерван, от противника перебежало к Тейе Ань Нетери много народа и, кроме того, было захвачено много раамонейских всадников и пехотинцев с дальнейшим предоставлением им свободы.

Так как в провинции существовало сомнение относительно прихода Тей Ань Нетери и многие были убеждены, что это не она, то Великая Мать разослала по всем городам письма с извещением о своём прибытии. Не теряя времени и не позволяя себе никаких ссылок на зиму и на погоду, она обнаружила в себе такую торопливость и нетерпение, что уже на следующий день, после посылки писем позволяет себе оказать помощь молящим её о защите! Даже привилегированные варяги вступали в разговоры с пленными раамонянами, условившись не трогать друг друга.

Тем временем Тейя Ань Нетери выстроила свое войско недалеко от своего лагеря, всего в трехстах шагах от ворот, и по истечении полудня прибила свой боевой щит к воротам. При известии таком народ выходил на дворы, понемногу, спокойно и без суетливости. А тем всадникам, которые стояли на карауле, она отдала приказ держаться на тех местах, которые они занимали раньше. Равным образом и коннице отдан был приказ быть всем на своих местах, вооруженными, в полной готовности. При этом ей не было надобности делать все это лично, но с присущим ей удивительным знанием военного дела она отдавала все необходимые распоряжения, через разведчиков и гонцов. Все это она делала не потому, что сомневалась в победе, но потому, что считала небезразличным, какова будет эта победа. Она находила для себя допустить мысль, что после блестящей победы она одержала победу над остатками бежавшего неприятельского войска.

Случилось нечто невероятное – перед войсками союзных держав капитулировал Исиза Тан Бул. Это был дерзкий и точно рассчитанный удар, нанесенный в спину раамонеи. Горожане, уставшие от бесконечных войн, восторженно встречали войска Тейи Ань Нетери.

Алорк писал:

«Горожане радовались, что их завоевали. Жители не хотели больше сражаться. Носилки Великой Матери встречали криками: «Здравствуй Мать! Вечная жизнь! Смерть врагам!» Ярённые женщины, крича здравия властелине. В носилки летели цветы. Тейя Ань Нетери была под впечатлением трогательного приколачивания щита к вратам».

Исиза Тан Бул чудился ей чуть – ли не землей обетованной.

– Нет, хватит! – говорила она своим спутникам. – В Исизе Тан Буле я буду счастливее, чем где-либо раньше. Возвысившаяся Тейя Ань Нетери прибыла в своё прежнее владение.

В Ань Ти о Кийю она отправила следующее послание:

«Я возвысила свои права в интересах Отечества, и я резервировала за собой суверенитет и владение Исизой Тан Булом, на что требую согласие всех держав. Соблаговолите поставить себе в известность о моём прежнем статусе и о сделанном мной выборе, которым я остановила незаконное пребывание раамонян у колыбели Исизы. Сообщите раамонянам, что все они станут предметом моего постоянного внимания и сосредоточения моих самых насущных интересов».

Тейя Ань Нетери считалась основательницей грааля Исизы, но она давно не пользовался этим титулом, справедливо видя в себе Исиду. Теперь она развернёт в городе бурную деятельность. Она улучшила снабжение города питьевой водой. В нём построили лазарет и больницу. Каждый дом оснастили отхожим местом. Полностью привели в порядок сеть городских дорог.

Паруса небольших судов, рыболовецкие сети, плоские крыши домов, – всё напоминало Пан Ти Капую. Но она быстро освоилась с новым для неё положением и писала в прежнюю столицу:

«Совсем не трудно привыкнуть к спокойной, созерцательной жизни, если имеешь резервы в самой себе. Я много работаю, сидя в кабинете, а когда выхожу из дворца Исиды, испытываю мгновения счастья при виде моих варяжских гвардейцев. Для меня же, которая всегда была солдатом, а Великой Матерью стала случайно, помпезность всегда были в тягость, война и полевой лагерь мне больше подходят. Из моего великого прошлого мне жаль только моих погибших варягов. А самым ценным представляются несколько кольчуг моей армии, которые мне дарены».

Главной резиденцией Тейи Ань Нетери стал Собор Исиды. Грубоватое строение главного здания возвышалось над гордом. Описание этой усадьбы сохранил в дневнике Алорк:

«Вдоль дома со стороны цветущего сада тянулся вал, защищенный от лучей солнца навесом такой же длины. По утрам, когда бывала хорошая погода, навес разворачивали, чтобы Мать могла прогуливаться в тени. Преимущество навеса состояло также в том, чтобы в утренние часы он защищал от слишком сильной жары комнаты её Величества. В западной части сада на тумбах, обрамлявших вход в маленький цветник, стояли большие вазы, в которые с наступлением ночи ставили лампы. Этот мягкий свет нравился Великой Матери».

Дни Тейи протекали по раз заведенному порядку. Вставала она, как правило, глубокой ночью. Спала мало и тревожно.

Алорк, главный писарь, пишет:

«Она просыпалась много раз за ночь. Могла спать, когда хотела. Ночной сон был коротким, спала ли он подряд или с перерывами. Вставала она в веселом настроении. «Открывайте окна, чтобы я вдохнула воздух, созданный сокрытым», – была его первая фраза. Сразу после пробуждения она диктовала письма и приказы по державе. Из дома выходила на заре. Она завтракала, затем совершала прогулку и принимала любопытствующих, приезжавших в город посмотреть на того, кто не одно уже десятилетие будоражила Тини Кийский Торговый Путь²⁵. Каждую встречу хозяйка города использовала для получения новостей, принимала представителей держав, наблюдавших за её деятельностью.

Бывала довольно откровенна:

– Упрямство моё возвело меня на высокий престол. Я полагаю, что мне не следует переменять характера Величества. Мне говорили, что я человек способный; я сама это знала, я возводила себя выше и выше, потому что мне сего хотелось. Я предполагаю, что Кийя²⁶, воспитанная в ранних тонах, воспользуется случаем, чтобы сделать против меня заговор. Свидетельство её поступков недвусмысленно говорит об одном: низвергнутая исполинша живёт прошлым, и тщетно старается заглушить воспоминания о своей бурной деятельности на маленьком клочке скалы, у вод срединного моря.»