Демоны рая

— Гарб, — сказал Угр и завозился.

— Вот заладил, — досадливо прохрипел Яр.

Космач приподнялся и замер, таращась в пространство. Яр посмотрел на него и вспомнил, что точно так несколько дней тому назад великан смотрел на поднимающуюся по лестнице Леру — хотя и не мог видеть ее сквозь крепкую перегородку.

— Ну что там? — спросил Яр, невольно тая дыхания. — Почуял что-то?

— Гонь, — сказал Угр, медленно переводя на него взгляд. Глаза у него были необычайно большие и совсем черные — дыры, а не глаза.

— Огонь? — переспросил Яр.

— Гарб гонь, — сказал великан. — Гонь гарб.

— Ты понимаешь, о чем он?

— Существа и огонь, — перевела Лера. — Огонь и существа.

— Спасибо за пояснения, — съехидничал Яр.

Что-то стукнуло, и они умолкли. Источник звука явно находился снаружи.

— Кабан, — чуть слышно предположила Лера.

«Или медведь, — подумал Яр. — Или лось. Или деревенская собачка. А то и вовсе большая крыса».

Он вообразил себе эту крысу, представил, как они выглядят сейчас со стороны. Их напряжение и страх вдруг показались ему настолько глупыми, что он едва не рассмеялся в голос. Но тут по стене словно шлепнули чем-то. Звук был гулкий и отчетливый — крыса могла произвести такой, только разбившись о бревна — всмятку, вдрызг.

— Гарб, — зловеще произнес Угр.

Приятно запахло чем-то сладким, но несъедобным. Яру этот слабый, непонятно откуда взявшийся аромат смутно что-то напоминал… Что-то важное… И, наверное, опасное…

— Гонь, — опять сказал Угр.

Во тьме вдруг словно узкие красные щели открылись. Яр ужаснулся, решив, что это чьи-то светящиеся глаза уставились на них из темноты. Но секундой позже понял, чем тут запахло, вспомнил, что именно так — приятно и сладко, будто мужские духи «Гэйз» — благоухали некоторые огненные смеси Ларса, и, все вмиг сопоставив, завопил:

— Нас подожгли!

Крик вышел жалкий, на вопль молодого петуха похожий.

Яр вскочил, заметался, не зная, что делать, куда бежать. Увидел лохань, бросился к ней, попытался поднять, подтащить к занимающейся стене, но лишь расплескал половину воды и себя вымочил.

— Оставь ее! — крикнула Лера, понимая уже, что пожар им не потушить.

Она не запаниковала, чему сама немного удивилась. Смерть в огне, конечно, представлялась ей страшной, но Лера была уверена, что никто из них заживо не сгорит — они раньше задохнутся, так что огню достанутся их бесчувственные, ко всему равнодушные тела. Дым уже распускал по земле свои призрачные щупальца, подбираясь к пленникам. Еще немного — и эти щупальца возьмут их за горло.

Лера злилась. Да что там! — она была взбешена. Конечно, ей не раз доводилось слышать деревенские толки, что, мол, космача нужно спалить, пока он не натворил делов. Но все эти разговоры она не воспринимала всерьез. А оказалось, что нашлись-таки люди! Сподличали! Кто? Ох, узнать бы! Уж она бы их!..

Угр, жалобно поскуливая, топтался, крутился на месте. От него вполне осязаемо тянуло страхом и растерянностью. Лера схватила великана за тяжелую безвольную лапищу, затрясла, пытаясь привлечь к себе его внимание.

Огонь стремительно растекался по стенам, пробиваясь сквозь многочисленные щели, взбираясь все выше и выше. Снаружи пламя разбушевалось не на шутку — его гул глушил все прочие звуки. Высокая крыша пока не занялась, значит, у них еще было немного времени. Вот если запылает кровля — тогда пиши пропало.

— Угр! Угр! — Лера, что было сил, дергала космача за похрустывающие пальцы. — Подсади меня наверх! На сеновал! Забрось! Храб! Меня, Леру, храб!

В горле саднило, из глаз текли слезы. В прямоугольных проемах высоких окон с гулом трепетали завеси из пламени. Пожираемое огнем дерево трещало и лопалось, брызжа искрами. Уже и мусорные кучи затлели, распространяя нестерпимый смрад.

Яр подхватил дырявое пластмассовое ведро, кинулся к поилке, зачерпнул воды. Закрыв ладонью дыру, побежал к охваченной огнем стене. Заметил, что шерсть на спине космача дымит и плавится от жара, выплеснул воду на него и тут же метнулся назад.

Угр вздрогнул, будто холодная вода ошпарила его. Он увидел Леру, услышал ее.

— Наверх! — кричала она, кашляя и давясь едким дымом. — Подсади, подкинь! Как тогда Яра забросил! Храб! Храб! — Она тыкала пальцем вверх, подпрыгивала, не зная, как еще показать великану, что от него требуется.

Угр опустил ладонь ей на голову.

Она сразу поняла, зачем он это сделал, и сосредоточилась, пытаясь передать ему воображаемую картинку. Заметила краем глаза, что Яр тащит мимо них ведро, крикнула ему:

— Облей его! Еще раз!

Яр глянул на пылающую стену, только сейчас, кажется, понял, что пожар ему не залить, даже если воды у него будет в разы больше. Он растерянно посмотрел на Леру. А она яростными жестами показывала ему: давай! давай! плесни! быстрей!

Угр смотрел на сеновал. Оценивал.

«Вверх, — уловил Яр его мысль. — Храб».

Они еще могли спастись. Могли выбраться. Яр все понял. Воодушевившись, он вылил воду на космача, отшвырнул ненужное ведро, и закричал, захрипел, глотая горький воздух:

— Давай быстрей, образина! Чего думаешь?! Бросай меня наверх! Бросай скорее!

— Меня! — крикнула Лера, пытаясь оттолкнуть Яра. — Я меньше и легче!

— Ты беременна! — Яр не уступал.

— Вот именно!

Тяжело рухнула какая-то балка, разбросав горящие головешки едва ли не по всему бараку. Ярко занялся северный угол кровли.

— Нашла время спорить!

— А сам-то!

Угр попятился, увлекая за собой людей. Остановился возле лохани, легко поднял ее, опрокинул на себя, щерясь от короткого удовольствия, и отбросил в сторону. Еще раз глянул наверх.

Он уже решил, кого будет спасать.

Того, кто не струсит, не сбежит, не бросит в огне товарищей и отопрет выход.

Угр отодвинул Яра и подхватил Леру. Он держал ее за бедра, стараясь сжимать не слишком сильно. Он слушал ее мысли и понимал, что сделал правильный выбор, — она могла бы бросить его, космача, но она ни за что не оставит в огне своего самца, отца нерожденного ребенка.

Ему даже не пришлось ее закидывать — он просто поднял руки, позволил ей уцепиться за край настила, а потом, поддержав одной ладонью, помог забраться на сеновал.

— Спасибо! — крикнула она перед тем, как исчезнуть.

Огонь добрался до крыши, пополз по стропилам, перекинулся на кровлю. Обжигающим дождем посыпалась вниз горящая труха. На сухих жердях сеновала от близкого жара завилась и полыхнула береста. Пробившееся к ночному небу пламя взвыло и закрутилось вихрем, подхватывая и вынося наружу скопившийся внутри дым, жадно заглатывая свежий воздух.