Демоны рая

Яр, закрыв голову руками, дыша через мокрый рукав, бросился к запертой двери. Угр на четвереньках кинулся следом. Ослепленные дымом и пламенем, они почти ничего не видели. Они не знали, успела ли перебежать через сеновал Лера до того, как туда ворвался огонь. Она могла удариться о низкие стропила, могла провалиться ногой в какую-нибудь щель, могла просто не найти спуск с лестницей и потерять сознание, наглотавшись дыма.

Яр налетел на стену, ушиб выставленный локоть так, что вся рука онемела. Дверь была где-то рядом, но он никак не мог отыскать ее.

«Правее», — услышал он подсказку Угра.

Позади что-то ухнуло. Они не оборачивались, боясь увидеть свою смерть в лицо.

Им уже не хватало воздуха.

— Дверь! — обрадовано прохрипел Яр, наконец-то нащупав неровный проем.

Он глотнул изрядное количество дыма и зашелся в приступе кашля, рвущем легкие. Сознание его поплыло, ноги ослабели, перед глазами растеклась серая пелена. Он медленно опустился на колени, царапая сбитую из дубовых брусьев дверь. В ушах стоял плотный звон. Пустой желудок судорожно сжимался, наполняя рот отвратительной кислятиной.

Дверь дрогнула, но Яру показалось, что это весь мир пошатнулся.

У земли было хорошо, прохладно.

Он встал на четвереньки, потом лег.

Свежий воздух холодил его ошпаренное лицо.

И ничего уже не было нужно — все кончилось. Яр закрыл слепые глаза. Мир вокруг него пьяно качался. И что-то больно колотило по спине.

* * *

Угр за ноги выволок Яра из охваченного огнем барака. Лера, убедившись, что теперь все в относительном порядке, оставила товарищей приходить в чувство, а сама побежала вокруг полыхающего строения, высматривая поджигателей. Но злоумышленники то ли попрятались, то ли успели вернуться в деревню. Лера надеялась отыскать хоть какие-то следы, по которым впоследствии можно будет изобличить преступников, но так ничего и не нашла. Пока она рыскала по освещенным пожаром окрестностям, Яр очнулся и сел, растирая грязными кулаками отекшие глаза.

— Жарко, — хрипло сказал он, щурясь на бушующее пламя и, кажется, не вполне понимая, что происходит.

Барак разваливался, рушился сам в себя, выстреливая в темное небо снопы искр. Зарево было видно издалека. На вышке лениво и глухо бряцал набат, предупреждая жителей деревни о возможной опасности. Возле ворот толкались живые огоньки — собравшиеся с факелами и, наверное, с оружием люди думали отправиться на место пожара, но почему-то медлили.

— Где Лера? — спросил Яр у похныкивающего рядом космача.

Угр вытянул руку в направлении пожара, выставил указательный палец, как его учили люди.

Яр похолодел.

— Там? В огне?

Угр помотал головой, постучал ладонью себя по макушке, показал на Яра — «ты глупый».

— Где она, объясни толком!

Угр пальцами изобразил — «ходит». Нарисовал на размякшей земле неровное кольцо — «вокруг». И выразительно глянул в сторону барака — «там».

— Зачем? — удивился Яр.

«Ищет», — беззвучно объяснил космач.

— Чего?

Угр задумался. Пожал плечами — еще один перенятый у людей жест.

— Выбрались… — только сейчас дошло до Яра. — Надо же… Все выбрались…

Его затрясло.

Лера вернулась через десять минут, будто на скамью, села на ногу космача, выдохнула:

— Ничего. Никаких следов. Кто там был — непонятно.

— Половина деревни, — сказал, нехорошо улыбаясь, Яр.

Сцепил руки, чтоб их дрожь не была сильно заметна.

— Вряд ли. Один или два человека. Возможно, три, но не больше. Толпа наследила бы сильно.

— Сейчас наследят, — буркнул Яр, взглядом указывая на двинувшиеся в их сторону огоньки. — Как думаешь, зачем они сюда идут? Пожар тушить? Или проверить, не нужно ли добить кого?

Лера, обернувшись, посмотрела в сторону выступившей от ворот толпы, поежилась. Взяла Яра за трясущуюся руку, прижалась к дрожащему космачу и сказала им обоим:

— Пошли-ка домой. Припозднились мы что-то…

* * *

Никто не осмелился их задержать. Даже Вослав, ведущий к пожару толпу с факелами, побледнел, сошел с тропы и спрятался за спинами людей. Расслабившийся дежурный на вышке не поверил своим глазам, когда в приоткрытые ворота боком протиснулся косматый зверь. Решив, что его разыгрывают, дежурный весело крикнул вниз:

— Где шкуру взяли? — и онемел, увидав глаза зверя.

— Угр, — сказал космач, задрав голову и с интересом разглядывая столь высоко забравшегося человека.

— Не стреляй! — крикнул Яр дежурному, уводя великана за строения, прикрывая его собой. — Мы по делу идем!

Вооруженные патрульные, выглянув на шум из дежурки, тут же спрятались назад. Этого космача трогать было не велено — они и не собирались. Ему, конечно, не место тут, он должен был сидеть в заточении, но мало ли какое распоряжение поступило? Наверное, кто-то из начальства решил встретиться с людоедом. Возможно, и пожар случился по команде. Много сейчас начальников стало, не разберешь, кто из них самый главный, не поймешь, кому подчиняться. И ведь у каждого какие-то соображения на уме! Послушаешь одного — правильно говорит. Другого послушаешь — все вроде наоборот, все не так, как у первого, а тоже правильно…

Закрывшись в дежурке, опасливо поглядывая в оконца, патрульные долго обсуждали царящий в деревне разлад, находя появление космача следствием общей нездоровой обстановки. В очередной обход дружно решили не идти, оправдываясь тем, что на улице и без того полно народу.

Яр и не думал скрываться, ведя космача по деревенской улице к дому Леры. Он много раз представлял, как однажды пройдет здесь рука об руку с людоедом, ловя уважительные боязливые взгляды встречных. Вышло немного не так, как рисовалось в воображении: уважения оказалось не столь много, как хотелось бы, а боязни больше, чем было нужно.

Дом стоял темный и тихий, дверь все так же была подперта палочкой-рогаткой. Внутри пахло нежилым, будто хозяева отсутствовали, по крайней мере, месяц. Лера, только переступив порог, щелкнула выключателем — электричество было. Угр, щурясь, поглядел на матовую колбу засветившейся лампы, удивился, чихнул.

— Давай, не загораживай проход, — толкнул его Яр.

Первым делом они напились, ковшом вычерпав ведро досуха. От такого количества выпитой воды Яру стало дурно, и он сел на пол, борясь с тошнотой и корчась от острой рези в животе. Угр наклонился к нему, поводил рукой над сутулой спиной — вроде бы немного полегчало.

Лера уже хозяйничала, вынимая из холодной печи лущеный горох и сухари, гремела посудой, рылась в шкафу, большим ножом щепала растопку. Яр смотрел на нее и не понимал, зачем он тут, для чего он ей вообще нужен.

Через десять минут в печке с гудением разгорался огонь, в закопченном чугунке грелась вода, а на поцарапанной сковороде растекалось масло.

— Яичницу все будут? — спросила разрумянившаяся Лера.

— Все, — ответил Яр, снова почувствовав болезненные спазмы в животе.