Демоны рая

— Упасть на дорогу, — кивнув, сказал сибер. — Только не ногами. Мне понятно.

— И береги оружие. Хотел бы я знать, почему его у тебя так мало осталось.

— Оно ломалось. Переставало стрелять…

— И ты его выбрасывал, — продолжил за сибера Ларс. — Эх, железная твоя башка! Больше без моего разрешения ничего не выкидывай. Ясно?

— Да, — сибер, кажется, почувствовал себя виноватым. — А можно я расскажу вам смешную историю?

— Нам сейчас и без твоих историй ужас как смешно, — хмуро ответил Ларс. — Того и гляди, лопнем от смеха.

Беглецы встали на краю желоба, заглянули вниз. Вид бегущей ленты вызвал у Яра головокружение. Ему показалось, что он вот-вот потеряет равновесие и свалится в густую тяжелую жидкость, выбраться из которой у него уже вряд ли получится — очень уж высоки края желоба и слишком уж быстро скользит черная лента. Он отвел глаза в сторону.

И увидел хурбов.

Он не испугался и не удивился. Он вдруг понял, что давно ждал их появления.

— Приготовиться! — громко выкрикнул Ларс и вскинул левую руку. — Прыгаем на счет «три!».

Херберт крепко обхватил руками висящую на нем груду оружия, вытянул шею и согнул ноги в коленях.

— Раз!

Хурбы стояли в пятидесяти метрах от Яра. Их фигуры отчетливо вырисовывались на фоне белесого облака, минуту назад вычихнутого какой-то изогнутой трубой. И это были другие хурбы, не те, что раньше. Новые, как сказал Херберт. Более высокие. Более крепкие. И у них были лица — серые овалы с черными провалами огромных глаз.

— Два!

Хурбы, не скрываясь и не двигаясь, смотрели на приготовившуюся к прыжку троицу. Казалось, что они здесь лишь наблюдатели, что они ни во что не собираются вмешиваться. Но Яр был уверен, что это не так. Они вмешаются, когда придет время. А пока они просто ждут.

Яр зажмурился и, не дожидаясь счета «три», кувыркнулся вниз.

Соскочивший с плеча карабин больно ударил его по бедру.

— Три!

Бегущая лента прогнулась, подхватывая свалившиеся на нее тела.

Яр быстро перевернулся, подобрал карабин и, прочно встав на колени, прильнул глазом к прицелу.

Он успел дважды нажать на спусковой крючок, прежде чем лента унесла его далеко. Кажется, попал.

* * *

— Так ты попал в них или нет? — допытывался Ларс минут через двадцать.

— Не знаю. Мне показалось, что одного я точно задел. Но сейчас я не уверен.

— Зачем ты вообще стал стрелять?

— Я не знаю… Так получилось…

— И что значит «новые»? — спросил Ларс. — Ты что, научился различать хурбов в лицо?

— У них нет лиц, — ответил Яр. — Вернее, у тех, что я видел прежде, не было лиц. А у этих есть.

— Вот так новость. Чем еще ты меня порадуешь?

— Эти выше ростом. И сильнее… Вернее, кажется, что они сильнее.

— Новые демоны больше, — поддакнул Херберт. — И они очень быстрые.

— И они заходят туда, куда старые хурбы не совались, — подытожил Ларс. — Знаете что, ребята… — Он сел, скрестив ноги, пристроил на коленях карабин, провел по нему ладонью. — Я начинаю жалеть, что связался с вами…

Широкая лента транспортера несла их со скоростью хорошо разогнавшегося мобиля. Чтобы разговаривать, им приходилось отворачиваться от упруго бьющего в лица воздуха и повышать голос почти до крика.

— Боюсь, эти новые хурбы так просто от нас не отстанут. Смотрите по сторонам, парни. Внимательней смотрите. Уж в этом я вам не помощник. И будьте готовы ко всему…

Смотреть из глубины желоба было особо не на что: высокие края — Ларс называл их берегами — отрезали большую часть мира. Немногое оставшееся интереса не представляло. Светящееся небо не менялось и не двигалось. И медленно уплывали назад верхушки странных сооружений: темные конусы, источающие серый пар, острые шпили, осыпанные мерцающими алыми точками, ажурные опоры, держащие замысловатые сплетения проводов…

Яр стоял на коленях и тянул занемевшую уже шею, боясь пропустить что-нибудь важное. Если бы не крепкий ветер и не шаткая опора под ногами, он поднялся бы во весь рост, прильнул бы к оптике прицела и первым делом посмотрел бы назад — в ту сторону, где остались хурбы. Он не удивился бы, если б увидел, как за ними, легко перемахивая через препятствия, гонятся высокие фигуры в черных плащах. Сказал же Херберт, что новые демоны двигаются быстро.

Очень быстро…

Ларс не выглядел встревоженным. Он подложил под голову сумку, пристроил карабин на впалом животе и, позевывая, растянулся на холодной ленте, словно это была уютная постель. Глядя в небо, проводник засвистел какую-то несложную мелодию, принялся отбивать ритм, хлопая ладонью по бедру. Херберт прислушался к свисту проводника, кивнул, улыбнулся и затянул:

Эй-хей, моя малышка, Из-за тебя мне светит вышка. Зачем любила ты троих: Меня и двух друзей моих…

Яр толком не понимал, о чем поется в песне, что это за светящая вышка и что плохого в том, что малышка любила троих, пусть даже они и друзья — так даже лучше, пожалуй. И все же он внимательно слушал, зачарованный глубоким голосом сибера.

Эй-хей, моя малышка, С тобой хлебнул я горя слишком. Зачем крутила ты тремя, Под вышку подвела меня…

Наверное, это была очень старая песня. Древняя. В ней встречались слова, значения которых Яр не понимал. Да и знакомые слова проговаривались сибером как-то по-особенному, чудно.

Эй-хей, моя малышка, Не пышка, но и не худышка. Из-за тебя сошли с ума Везунчик, Зема и Чума…

Ларс уже не свистел. Он, приподнявшись на локте, изумленно таращился на увлеченного пением Херберта.

Эй-хей, моя малышка, Вчера я был твоим парнишкой. Два друга было у меня. Теперь же светит мне петля…

Песня была длинная и, на вкус Яра, не слишком складная. Но он счел за благо оставить свое мнение при себе.

Когда сибер замолчал, Ларс икнул и, вытерев рот ладонью, спросил:

— Откуда ты знаешь эту песню?

— Мне ее пел один старый друг, — ответил Херберт.

— Кто? Как его звали?

Херберт поднял лицо к небу, нахмурил лоб, закатил глаза и зашлепал силиконовыми губами, вспоминая имя. Конечно, он был способен извлечь нужные данные за мизерную долю секунды, но создатели антропоморфных машин старались максимально их очеловечить. Кроме того, любой сибер-друг был запрограммирован перенимать манеры знакомых ему людей. А Херберт в основном общался с употребляющими танатол стариками, которые хорошей памятью не отличались.